– А как же ваш сын?
– Он сообразит, что надо делать, – ответил доктор, и глаза его возбужденно блеснули. – Нам случается время от времени в спешке покидать город. Поторопись, девочка. Делай, как я говорю.
Анну охватил страх, но выбора у нее не было. Она вышла через дверь на другой стороне каюты, медленно проползла по планкам вдоль узкого мостика, огибая бочонки и снаряжение, пока не добралась до якорного каната, привязанного к ольхе. Ей очень хотелось убежать, но она не умела плавать, а если бы и умела, не решилась бы, потому что в обществе доктора Уиндема мир казался менее опасным местом. Она слышала его голос. Он тщетно пытался умилостивить толпу, обезумевшую от страха перед чумой.
Пока Анна ползла, она вполголоса бормотала проклятия в адрес Джона Гилберта. Если бы не он, ничего подобного бы с ней не случилось. А уж того ужаса, который она пережила за последнюю неделю, вполне могло хватить на всю жизнь!
Смоляной факел перелетел через крышу каюты и приземлился на бухту просмоленных веревок в тот самый момент, когда Анна перерезала якорный канат своим итальянским кинжалом. Веревки тотчас же вспыхнули, и Анна стала тушить огонь голыми руками. Справиться с огнем ей удалось, но кожа на руках покрылась волдырями.
Баржа сделала рывок под действием течения на середине реки и уже уносилась от разочарованной толпы, теперь кричавшей и бесновавшейся на берегу. Доктор Уиндем обогнул каюту и нашел Анну, дувшую на обожженные руки.
– Ах, что это? Моей отважной девочке больно!
– Здесь начался пожар, – пояснила Анна.
Он повел ее в каюту и вынул из медицинского саквояжа коробку своей чудодейственной мази для лица.
Сидя за хирургическим столом, Анна наблюдала, как он мажет мазью ее руки, и губы ее тронула улыбка.
Предвосхищая ее презрительные замечания, Уиндем сказал:
– Она очень хорошо помогает при ожогах.
– Вот и отлично. – Анна подняла руки. – Слава Богу, они у меня не морщинистые.
– Вот видишь, девочка, мазь уже творит чудеса.
Анна расхохоталась, доктор Уиндем присоединился к ней. Они хохотали до тех пор, пока по щекам у них не покатились слезы. Их неуемное веселье привело обезумевшую толпу на берегу в еще большую ярость.
Джон Гилберт сидел на небольшом холме, глядя на Темзу и толпу внизу. Он был переодет в костюм лудильщика и путешествовал в двуколке, сплошь увешанной горшками и кастрюлями. Естественно, смех с баржи доносился до его ушей, и на его губах заиграла ответная улыбка. Они прежде слышал этот сладостный женский смех после упражнений с мечом на зеленой лужайке в своем лесном лагере.
Анна оставила свой след в городе Рединге, безошибочно узнаваемый им, но каким-то непостижимым для него образом в эту минуту нашла безопасный приют, судя по ее веселому смеху.
Низкорослый молодой человек в непомерно высоком парике остановился возле его телеги.
– Раны Христовы! – пробормотал молодой человек, глядя сверху вниз на эту сцену. – Меня не было всего час, и вот что я нахожу по возвращении. Проклятие! Теперь мне придется тащиться в Виндзор пешком.
Джон, посмеявшись над его необычайным везением, ободряюще улыбнулся, но мальчик ответил на его улыбку мрачным взглядом.
– Но сегодня прекрасный день для пешей прогулки, паренек.
– Ты можешь веселиться, лудильщик, когда едешь в такой славной повозке.
Джон улыбнулся, глядя вслед малому, тотчас же отправившемуся в путь по пыльной дороге. Значит, Анна сделала остановку в Виндзоре. Джон миновал Рединг и по Оксфордской дороге въехал в лес, где его ожидал Джозеф.
– Джонни, – радостно приветствовал его Джозеф и хлопнул друга по плечу. – Погляди, что я нашел у торговца лошадьми, и от этого стал на 30 гиней беднее.
Сэр Пегас приветственно заржал при виде хозяина.
– Готов поклясться, что леди Анне теперь приходится скрываться от стражи.
Джон рассмеялся:
– Не беспокойся за нее, Джозеф. Она как феникс, способна возродиться из пепла любого несчастья.
– В таком случае зачем тебе гоняться за девицей и оказаться в миле от ужасного холма Тайберн?
Джон Гилберт не мог этого объяснить ни Джозефу, ни себе самому. Ответ был слишком очевиден. Он потерял голову. Джон все еще ощущал на губах вкус ее губ вместе со вкусом сбитого ею масла, а в ее изумрудных глазах читал вызов, когда она лежала на зеленой лужайке и смотрела на него снизу вверх после утомительной работы. Да, он, видимо, спятил, и место ему в психушке.
Глава 9
Обманутая шарлатаном
На следующее утро Анна проснулась на палубе баржи. Она лежала на матрасе, свернувшись калачиком, а июньское солнце согревало ее, и она никак не могла вспомнить, где находится, пока не увидела Уиндема. Руку он держал на рулевом колесе и пристально смотрел на Анну.
Она потянулась, чувствуя, что наконец-то выспалась и отдохнула.
– Доброе утро, доктор. Я так хорошо спала. Если бы моя постель всегда находилась на воде, я дожила бы до ста лет. – Анна улыбнулась ему. – И тогда мне понадобилась бы ваша волшебная мазь.
Доктор слегка поклонился ей.
– Если верить тому, что говорят звезды, невозможно представить себе, миледи, что ваша красота когда-нибудь увянет.
Анна подняла руки и показала ладони Уиндему. Ее симпатия к нему росла день ото дня.
– Вы умеете говорить комплименты, сэр, не хуже придворного.
Уиндем снова поклонился.
– В данном случае это не комплименты, а астрологический прогноз. Небеса благоволят к тебе, девочка. Я прочел это на твоей ладони, но еще заметнее это на твоем лице.
Она встала и размышляла, уместно ли напомнить ему о завтраке, потому что свежий воздух на реке вновь разбудил в ней зверский аппетит.
– Искренне надеюсь, доктор, что ваш прогноз верен, поэтому заранее прошу прощения за свои сомнения. Впрочем, мое будущее для меня туманно.
– Кто этот Джон, который вас так донимает?
Анну охватил страх.
– А вы что, его знаете?
– Вы выкрикивали во сне его имя. И не один раз. Знай я ваши сны, мог бы предсказать вам будущее.
Анна рассмеялась, несколько смущенная, потому что вспомнила, как ей приснился Джон Гилберт, и рассказывать этот сон ей не захотелось, особенно мужчине, хоть он и был знатоком женской психологии и умел врачевать женские недуги. Во сне она снова оказалась в приюте разбойника, в его тайном укрытии, в деревушке, и купалась в ручье, а Джон был с нею и дотрагивался до нее, и они оба почему-то не могли найти своей одежды, и…
– В чем дело, девочка? – спросил доктор. – Ты вдруг покраснела. Надеюсь, ты не страдаешь падучей?
Анна вдохнула чистый речной воздух.
– Нет, добрый доктор. Не хочу злоупотреблять вашим гостеприимством, но, увы, я снова голодна.
