Приподнявшись на локтях, а потом и вовсе усевшись поудобнее, он удивлением и возмущением наблюдал, как женщина промывает раны странной беловатой водой с пеной, а потом замазывает их зеленой кашицей. Как такое вообще может быть возможно? Разве этот покалеченный мужчина достоин такой заботы?
Ган даже поморщился от такой несправедливости, но потом ему пришла в голову мысль, что его просто не успели хорошенько рассмотреть и он расслабился. Ничего, скоро они увидят разницу между ним и этим глупым Ареном, и вот тогда-то он свое возьмет. От таких мыслей почти упавшее настроение мужчины поднялось и он зажмурился от предвкушения.
На самом деле Ган не был выдающимся воином в племени, которое находилось в двадцати светил пути отсюда, но у него было одно неоспоримое преимущество — красота и внешний вид как у сильного охотника. Женщины так часто говорили ему, что он красив, и так часто старались попасть в его хижину, что он и сам поверил в свою исключительность, а потому вспомнив рассказы бабки о белом племени, где женщины умеют повелевать огнем, водой или воздухом то решил, что жену возьмет только там.
Ган долго искал спутника, что бы отправится в путешествие. Его даже не смущала информация, что белое племя не принимает чужаков и не отдает им своих женщин, поскольку был уверен, что как только местные женщины увидят его, то сами пойдут за ним.
Впрочем, остаться он тоже не имел ничего против — какая разница где жить? Ну, а в родное племя он и просто так сходить, что бы похвастаться женой сможет, и двумя… Да, продолжал мечтать он, к такому красивому мужчине как он и две жены придут. А главное не надо будет думать, что бы прокормить их — они сами могут добыть и еду и шкуры для себя и его заодно.
Чем дольше думал Ган о перспективах иметь сильных жен, тем более радужное будущее рисовало ему его воображение. Одна проблема только останавливала его, чтобы не пуститься в путь прямо сейчас — отсутствие сильного и ловкого спутника. Как бы не мечтал о славе и победах мужчина, но то, что шансы добраться до вожделенного племени одному не реальны, он осознавал четко.
Ган уже почти отчаялся, пытаясь найти выход из положения, но тут подвернулся Арен, и его мечта стала ближе как никогда.
На самом деле, сам Арен Гану не нравился никогда. Слишком сильный, слишком удачливый и независимый. Если бы не обстоятельства, то он никогда бы не согласился путешествовать с этим здоровяком, но здравый смысл подсказывал, что только с ним он и будет в безопасности, а потому скрипя зубами, Ган согласился. Тем более, что как конкурента в плане женского внимания он Арена и не рассматривал. Ну кому нужен такой огромный и некрасивый мужчина, когда рядом есть он, красавец Ган.
Особенно тешила его мысль, что первая красавица племени Кана, долго принимала шкуры от Арена, а сама тихонько бегала в хижину Гана. Он знал, что она надеялась стать хозяйкой в его жилище, но только посмеивался над глупой женщиной. Нет, такому как он не нужна обычная жена, только из белого племени — это он решил точно, а потому высмеял ее при всем племени, как только она отказала Арену, и понадеялся, что его не будут бить сильно.
Впрочем, Арен и не стал. Он только смерил тяжелым взглядом обоих и ушел, не оглядываясь на рыдающую женщину.
— Слабый, — решил тогда Ган, но помня, что тот лучший охотник, все же прибился к собирающемуся уходить из племени, здоровяку, убедив того, что и сам оказался обманут бессовестной Каной.
Не известно поверил ли ему Арен, но против присутствия соперника возражать сильно не стал, а поскольку изначально плана, куда идти не было, то Ган сам выбирал дорогу, которая все ближе и ближе приближала его к мечте.
26. Возвращение домой
Ган уже половину светила тащил длинные палки со шкурой тагра и лежащего поверх нее Арена через лес и злился неимоверно. Как такое могло получиться, что его, первого мужчину в племени так нагло и бессовестно заставили делать это? Откуда вообще взялись эти глупые женщины? Разве они не знают, что мужчине надо помогать, а еще соглашаться во всем и не перечить?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Нет, помотал он головой, это какие то неправильные женщины. Мало того, что они не послушались и не оставили этого Арена, так они еще и отказались дать ему еды и взять с собой, если он, Ган, не поможет им тащить эти странные палки с раненым. Наверно они просто глупые, решил он и внимательнее присмотрелся к женщинам. Впрочем, это не страшно. Хорошо, что он появился тут и теперь обязательно объяснит им, как должна вести себя хорошая жена. Он попыхтел еще немного и, решив, что его путь можно считать законченным, снова стал рассматривать спутниц. Теперь только осталось решить, в чью хижину он хотел бы заселиться, а для этого стоило самому посмотреть, где и как живут эти странные и непонятные женщины.
Второй, не раненный мужчина, Марии не понравился категорически. Сама не понимая почему, она брезгливо рассматривала спутанные, отдающие в рыжину волосы, самоуверенный, высокомерный взгляд и в силу возраста, пока еще жиденькую, криво подстриженную бороденку. Видимо пытался ножом ровнять, но сбился, и та получилась длинноватой с одной стороны и торчащая в разные стороны с другой.
Странный он всё-таки. Мария поморщилась и перевела взгляд на волокуши. Она понимала, что транспортировать потерявшего столько крови пациента, да еще таким варварским способом не желательно, но поделать ничего не могла. Уставшие за время пути девчонки, да и она сама, просто страстно мечтали добраться уже хоть куда-нибудь и наконец-то расслабиться.
— Скоро уже, — подбодрила она, еле ползущую компанию и недовольно нахмурилась, отмечая, как мужик намеренно наехал волокушами на камень и как дернулся так и не пришедший в себя раненный.
— Осторожнее, — сердито предупредила она мужика, представившегося Ганом и смерила того тяжелым взглядом, — если ты убьёшь его, выгоню из долины.
Тот лишь зыркнул злобно, но промолчал, а Мария сделала себе заметку, чтобы не оставлять придурка с раненым наедине. Судя по всему моралью цивилизованного человека здесь и не пахло, да еще и, учитывая, как он расхваливал свою персону, амбиции какие-то странные присутствовали… Мда, уж, похоже, следить за этим Ганом придется в оба глаза и постоянно. Она лишь вздохнула тяжело — если бы не требуемая помощь в перевозке раненного, то ни за какие коврижки она не позвала бы этого мужика с собой, но, что сделано то сделано… Осталось только решить куда заселить неадекватного, поскольку видеть его в своем пристанище, Мария отказывалась категорически.
До пещеры добрались, когда солнце уже клонилось к закату. Оставив женщин осматриваться, она подозвала Кору и предложила ей сходить к реке за рыбой.
— Заодно этого в другую пещеру отправим, — кивнула она на оглядывающегося с любопытством Гана.
Кора только кивнула понимающе — судя по всему, ей этот самодовольный, нахваливавший себя и свои сомнительные достоинства мужик, тоже не слишком понравился.
— А если там кОти? — Спросила она хитро.
— А я откуда знаю? — Хмыкнула женщина, — тогда пусть на улице спит. Или другую какую-нибудь пещеру ищет….
Девочка лишь хихикнула весело, — может, его далеко отправим? Там где в сезон дождей жили?
Мария лишь вздохнула уныло, — хорошо бы, но не сегодня — идти далеко, а я устала, да и ты тоже.
Кора тут же сникла и кивнула, соглашаясь со старшей подругой, потом обернулась к брошенным у подножия горы волокушам, — а этого куда?
Женщина только плечами пожала, — к нам придется занести пока, — задумчиво сказала она, — за ним смотреть надо, лечить. Поможешь его в дальний угол перенести?
Девочка только улыбнулась и не подвела как обычно. Устроив больного и удостоверившись, что тот все еще жив, Мария развела костер и предложила женщинам обустраиваться.
— А мы к реке сходим пока, — предупредила она и поманила за собой неизвестно как просочившегося внутрь Гана.
Мужик нахмурился. Было видно, что он с восторгом рассматривает внутреннее убранство, косится на спальные места, трогает стоящие на столе миски и уходить большим желанием не горит.
