Однако хвархаты одержимы работой, как никто другой.
Я явился в кабинет генерала согласно распоряжению. Он был меньше кабинета на планете, хотя это не бросалось в глаза. Проектор был включен, и одна стена превратилась в ряд высоких узких окон. За окнами открывался вид на гряду холмов, покрытых бледно-желтой растительностью. Я видел эти растения вблизи. Они напоминали траву, но потом замечаешь, что у них нет стеблей с семенами, а только длинные, узкие гибкие листья, тускло-золотистые, как листья кленов на исходе осени. Холмы усеивали деревья с толстыми стволами и пышной листвой - их листья, помнится, вырезаны тоже как у кленов. - Ярко-желтые, латунного оттенка. На склонах холмов паслись крупные темные животные. Небо было чистым и бездонно-синим.
Край Эттинов. Почти наверное вид со стороны одного из домов, которые держат женщины его рода. {Да.}
Я сел. Генерал расхаживал взад и вперед, что очень на него не похоже. Иногда он останавливался у своего рабочего стола и крутил что-нибудь в пальцах - Богиню в ее ипостаси Хранительницы Очага или же длинный зловещий нож, эмблему его ранга.
Он спросил, как я себя чувствую. Я ответил, что прекрасно.
- Ты предостерегал меня против этих людей, а я пропустил мимо ушей.
- Мы все совершаем ошибки.
Он посмотрел на голограмму.
- Не нравится мне это.
Что верно, то верно.
- Мы опустошили их компьютеры. Как только к тебе вернутся силы, я хочу, чтобы ты начал знакомиться с информацией. У тебя минуты свободной не будет.
- Ничего.
- Пусть Шен Валха сам расскажет, как он забрал тебя у человеков. Все прошло гладко, если не считать вреда, причиненного тебе. И я не знаю, что будет с человечьей женщиной. Твоя раса для меня непостижима. Возможно, они каким-то образом расправятся с ней. Кара, месть.
После такого вступления он сообщил мне о своем разговоре с Анной.
Потом я спросил:
- Для чего ты рассказал ей эту историю?
- Про первый год, который ты провел среди Людей?
Я кивнул. Он взял статуэтку Богини, подержал ее и поставил обратно.
- Ей не место на периметре. Как и всякой женщине. Но твоя раса все смешивает. Неприкосновенным не остается ничто. Никто не защищен.
- Я не знаю, обязан ли ты ей чем-нибудь, - продолжал он. - Она попыталась, как представлялось ей, спасти твою жизнь и тем самым подвергла себя опасности. Я старался внушить ей, что она не должна вмешиваться в дела мужчин.
- Как говорится.
Он посмотрел на меня с недоумением:
- Я старался, чтобы она поняла, что периметром правит насилие. Видимо, твои однопланетники постоянно лгут друг другу о природе всего сущего и особенно - о природе насилия. Я убежден, что она не понимает, во что впуталась, и хотел дать ей об этом хоть какое-то представление. Я хотел напугать ее, вызвать в ней отвращение и ужас.
- Вероятно, тебе это удалось.
- Очень хорошо. Как я уже сказал, у меня нет уверенности, что мы чем-либо ей обязаны. Но если обязаны, то я хотел бы выручить ее из ловушки, в которую она попала.
Он взял кинжал. Рукоятка из золота, и в нее вделан драгоценный камень, красновато-лиловый, вспыхивающий зелеными огнями. Александрит, мне кажется. Лезвие, длиной тридцать сантиметров, острее бритвы.
- В дипломатическом лагере были женщины. Мы убили одну, хотя, к счастью, обнаружилось это много позже, и неизвестно, кто ее убил. Так что никому не потребовалось прибегнуть к выбору. Мы сообщили на человечий корабль, что уничтожим его, если он покинет орбиту. Я знал, что на борту там есть женщины. Мы объявили заложниками все человечье население планеты, не делая различий между мужчинами и женщинами, и оставили ракеты следить за ними, пока мы не улетим. Программа ракет изменена, теперь они не проводят различий. Договориться с ними нельзя. Они не пощадят никого.
- Господи Боже ты мой! - сказал я.
- У меня не было альтернативы. А теперь я должен обратиться к другим головным и спросить их, как нам сражаться с таким врагом. Но еще одного вопроса я им не задал, потому что не жду от них верного ответа. Но тебе, Ники, я его задам. Мне давно ясно, что я рахака. Я не прибегну к выбору, если есть возможность избежать его. Как мне жить с тем, что я сделал?
Ты будешь жить с этим, потому что должен, дурак проклятый! {А!}
От него я пошел навестить Шена Валху, начальника штаба при генерале. В самый первый раз, когда я его увидел, я понял, что он Ватка. Большой, объемистый, мягонький на вид с мехом почти совсем белым, ну прямо ком ваты. На спине, плечах и предплечьях рассыпаны пятна, похожие на пятна снежного барса: большие неясные кольца, пустые в центре и часто не замкнутые. Бледно-бледно-серые.
Массивный, пятнистый, смахивающий на плюшевого мишку - ну, вылитый Ватка. С моей легкой руки почти все употребляют это прозвище, даже генерал.
Он с острова на дальнем Юге родной хварской планеты. Климат там состоит из чередования дождя, ледяной крупы, снега и опять сначала. И мех у людей очень длинный и густой. Они все выглядят большими, мягкими и уютными. И пользуются репутацией закаленных головорезов.
Он сидел у себя в кабинете, облаченный в обычный костюм - в шорты. Бедняге Ватке всегда жарко. Руки он сложил на широком мохнатом брюхе. Его бледно-желтые глаза посмотрели на меня.
- Насколько я понял, своей жизнью я обязан вам.
- Своей свободой. Не думаю, что человеки тебя убили бы. Садись, если хочешь. - Он поскреб грудь, а потом зевнул, показав мне все четыре кинжальных зуба. У большинства Людей эти зубы развиты не больше человеческих клыков. Но кинжальчики Ватки очень длинные и заостренные. И он часто зевает. Он утверждает, что от жары его клонит в сон. Но, по-моему, это что-то вроде ритуальной демонстрации.
- Первозащитник сказал, чтобы я узнал у вас подробности операции.
- Он пришел ко мне двадцать дней назад и сказал, что ты тревожишься, но по его мнению это пустяки. Однако будет неплохо разработать соответствующий план, не ставя тебя в известность.
- Почему?
- Я не могу сообщить тебе побуждения Эттин Гвархи. Что до меня, то я тебе никогда не доверял.
- А, да. Это.
- И потому я начал перебрасывать солдат и оружие с базы на севере понемножку почти каждый день на официальном самолете. Человеки ничего не заметили. Слишком были заняты, продираясь на своих не поддающихся обнаружению самолетах в запрятанные под землей тайные базы. После захвата мы нашли два самолета и две базы, но, конечно, и тех и других имеется больше. Бесполезная прихоть! Но отлично их отвлекавшая. Все - и солдат и оружие - мы разместили в закрытой части базы.
Куда меня не допускали.
- И когда враги провели свою блистательную стратегему, мы смогли нанести ответный удар. Дело было относительно простое. Занять летное поле. Уничтожить челнок. Сбросить десант на дипломатический лагерь и станцию. Помахать оружием и пристрелить парочку-другую врагов, слишком уж глупых или храбрых. Сообщить кораблю на орбите, что мы развернули мыслящие ракеты. В большом количестве, так что их невозможно обнаружить и перехватить все. При любой попытке покинуть орбиту или что-то предпринять, мы уничтожим и его, и всех человеков на планете. Грозить, так уж грозить по-настоящему, Ники.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
