Глазами она подозвала Дрискола, обняла за шею и горячо поцеловала в губы.
— Я тоже хочу отпраздновать побег, — сказала она.
Дрискол поцеловал ее в третий раз и снова перевернулся на спину, подсунув руку под голову Анны.
— Ты знаешь, — спросил он, — о том, где мы и куда плывем?
— Куда ты скажешь.
— Спасибо, что веришь мне, но я должен сказать тебе кое-что.
Продолжая плыть, он объяснил свои догадки относительно реки и куда по его расчетам она должна их вынести. В то время как он говорил, берега реки удалились в ночь и течение усилилось.
— Ты немного отдохнула, — сказал он, — теперь я хочу, чтобы ты плыла. Я не думаю, что нам осталось далеко плыть, но нельзя терять время.
— Я могу плыть, — сказала Анна. — Но вряд ли долго.
Она перевернулась и стала мужественно грести.
— Спокойнее, — посоветовал Дрискол. — Греби медленнее, но продолжительнее. Тебе нужно лишь чуть помогать течению реки нести тебя.
Руки и ноги Анны заработали ритмичнее.
— Отлично. Если ты слишком устанешь, я думаю, мы сможем найти бревно на берегу. Но с бревном мы будем плыть медленнее, а нам нужно спешить. Одному богу известно, что нас еще ждет.
— Я немного продержусь.
— Нам придется выбраться из воды, когда мы достигнем озера, где мы обнаружили динозавра. Вода там неподвижна, нет даже слабого течения. Мы обойдем озеро быстрее, чем переплывем.
Анна была так слаба, что запротестовала против этого.
— Я еще могу плыть, — сказала она Дрисколу, — особенно, когда ты поддерживаешь меня рукой. Но, Джек! Я не смогу быстро пройти и сотни футов.
— Я и не думал об этом. Дорогая, я понесу тебя.
— Понесешь? После того, что тебе пришлось пережить! Джек! Ты не сможешь.
Дрискол молча проплыл еще немного и тихо сказал:
— Ты ошибаешься! Если будет нужно, я буду нести тебя десять миль.
Анна знала, что у него нет сил нести ее. После ночи и дня, в течение которых он шел по следу Конга! И все-таки где-то в глубине души она была счастливо уверена, что он найдет силы, если понадобится. Эта уверенность в нем помогла Анне пережить тот ужас, который она испытывала при воспоминаниях о Конге.
— Он идет за нами, Джек?
— Я бы сам хотел это знать, — сказал Дрискол с нотками волнения в голосе. — Я не верю, что животное может иметь достаточно чувств, чтобы идти дорогой, которую оно не видит. Мы его, конечно, опередили. К тому же, я не верю в то, что Конг вернется в деревню только потому, что помнит тебя. Ведь он должен быть голоден, что может быть для животного сильнее голода? Конг должен остановиться, чтобы утолить его.
— Если он действительно животное. — тихо сказала Анна.
— Если?
Она некоторое время молчала. Потом она сказала дрожащим голосом: Джек! Это было ужасно, быть в его плену. Ты не можешь представить себе его лапы, пока они не прикоснутся к тебе… будут шарить по тебе, как бы изучая. Но временами, от того как он смотрел на меня… Как бережно нес на плече вместо того, чтобы волочить сзади… Я была удивлена… Я думала… В ее голосе послышалась близкая истерика.
Дрискол успокаивающе протянул ей руку.
— Забудь о Конге! — приказал он. — В нем нет ничего неестественного. Если бы ты не была так измождена, ты бы не думала так.
— Может быть, — сказала Анна и поплыла ближе к Дрисколу, так, рядом, они продолжали плыть под тусклым светом луны. Течение становилось все слабее, что заставляло их прикладывать все больше усилий. Однажды, несмотря на ее протесты, Дрискол заставил Анну выйти на берег, чтобы отдохнуть. Это был очень короткий отдых. Он настоял, и когда Анна повиновалась, Дрискол вылез на берег вместе с ней. Вскоре они вновь поплыли.
— Видишь, как расширяются берега, — прошептал он через некоторое время. Напряжение все росло, и они перешли на шепот.
— Мы уже близко к озеру, — догадалась Анна.
Вскоре они увидели его. Течение исчезло совсем, и Дрискол, волнуясь, поплыл к берегу, помогая Анне.
Там он взял Анну на руки. Она слабо протестовала. Потом почувствовав себя в безопасности, доверчиво положила голову ему на грудь. Ее глаза закрылись, а Дрискол пошел со своей ношей к зарослям деревьев и кустов. Анне было удобно в его объятиях и приятно от случайных прикосновений его щеки к ее мягкому плечу. Глаза ее были закрыты до тех пор, пока он не опустил ее на траву.
— Отдохнем минуту, — прошептал он.
Они остановились под тенью огромного дерева, даже сквозь густую листву которого проникал лунный свет, неестественно освещавший тело Анны.
— Ну хватит, — прошептал Дрискол и снова поднял ее. Так он отдыхал еще трижды. Когда Дрискол остановился в четвертый раз и поставил Анну на ноги, она увидела, что они вновь стоят на берегу реки. Течение вновь было сильным, озеро осталось далеко позади.
— Что это было?
Дрискол напрягся. Далеко позади, в лесу, послышался треск.
— Безусловно, это что-то живое, — сказал он коротко. — Нам нужно поспешить.
Анна знала, что это не просто живое существо. Это был Конг. Ее снова охватил ужас.
Плывя, она с удивлением обнаружила, что страх придал ей силы. К тому же, Анна немного отдохнула на руках Дрискола. Он тоже, казалось, посвежел, окунувшись в воды реки. Они упрямо плыли. Когда Анна выбилась из сил, Дрискол заставил ее держаться за его плечи. Такой способ плавания был куда лучше прежнего.
Впереди зазвучало слабое журчание воды, услышав которое Дрискол восторжествовал.
— Помнишь, — прошептал он, — я говорил тебе, что река вынесет нас к перекатам возле поляны с алтарем? На этих перекатах и журчит вода.
Журчание воды становилось все громче.
— Будет немного неприятно, — прошептал он. — Почти так же, как в том туннеле, Анна, Но у нас нет времени обходить перекаты на берегу.
— Я не боюсь, — сказала Анна.
— Храбрая леди!
— Я действительно не боюсь, но будь рядом, Джек.
— Я буду рядом.
Впереди они увидели пенящуюся воду.
— Спокойнее, — сказал Дрискол.
А позади, в лесу снова послышался треск. Он был по-прежнему далеко, но оба слышали его отчетливо. И заторопились.
Течение подхватило людей и понесло по пенящимся перекатам.
Это продолжалось недолго, но оба получили ранения, правая рука Дрискола кровоточила и беспомощно висела вдоль тела, на белой коже Анны виднелся кровавый порез от лодыжки до колена. С трудом они вылезли на берег.
— Она сломана? — взволнованно прошептала Анна при виде его висящей руки.
— Просто онемела, пустяковая рана, Анна! Ты ранена!
— У бедной девушки не осталось даже лоскутка ткани на повязку! — засмеялась Анна, печально посмотрев на свое нагое тело. — Но какое это имеет значение? Смотри, Джек! Смотри!
