Читаем без скачивания Идеальное тело Пятачка - Дарья Донцова

– Верно, – заулыбалась Лаура Карловна. – Моя мама, светлая ей память, не уставала повторять: «Детка, приличный человек, придя в гости, сначала снимает ботинки, потом идет к гардеробу, где освобождается от пальто. А вот собираясь покинуть чужой дом, необходимо проделать обратные действия: надеть верхнюю одежду и лишь потом натянуть обувь».

Я чуть не воскликнула: «Зачем такие неудобства?», а Лаура спокойно завершила выступление:

– Ведь нельзя разносить грязь улицы по прихожей хозяев.

– Ерунда, – бормотнул мужчина, сидевший около меня.

– Ты что-то сказал, Миша? – поинтересовался Герман.

– Нет, – быстро ответил сосед.

Я скосила глаза влево. Значит, это Михаил, сын Кнабе. Интересно, сколько ему лет? Окладистая темно-русая борода мешает точно определить возраст отпрыска.

– Лучше сосредоточимся на мунсе, – предложила Лаура Карловна. – Танечка, вы любите мунс?

– Обожаю, – с хорошо разыгранным восхищением отозвалась я, понятия не имевшая, что такое мунс.

– Тогда начинайте! – велела Лаура Карловна.

Я растерялась. На тарелке покачивалось нечто темно-красное, отдаленно напоминающее желе. Трудно понять, из чего сварганили закусочку, но судя по цвету, из сырой говядины. И чем есть это яство? Около моей тарелки выложена шеренга столовых приборов!

Не следует думать, что я выросла в семье, где люди ели руками яичницу со сковородки. Нет, большую часть своего детства я слышала от отца поучения:

– Пользуйся ножом! Всегда! Этот прибор предназначен не только для нарезания мяса, но и для того, чтобы помогать нанизывать еду на вилку.

Когда папа уставал воспитывать дочь, выпавшие из его рук вожжи подхватывала мама:

– Вот не научишься красиво есть, никто тебя замуж не возьмет. Сядь прямо, прижми локти к телу, отрезай аккуратные кусочки.

Один раз за меня заступилась бабушка.

– Зачем муштруете ребенка? – остановила она родителей. – И рано ей о свадьбе думать. Главное, хорошо учиться, окончить школу, институт, найти удачную работу, лишь потом надо семьей обзаводиться. Ешь, Танюша, как тебе удобно. Если встретишь суженого, он тебя и с ложкой в руке полюбит.

Помнится, после этого выступления бабушки разразился скандал, в процессе которого над обеденным столом летали такие выражения, что любой ребенок на моем месте сделал бы вывод: основной признак интеллигентного человека – умение пользоваться ножом и вилкой, все остальное, вроде употребления нецензурной лексики, воплей и швыряния на пол тарелок, не имеет никакого значения. Если лупишь ногами жену, но правильно держишь столовые приборы – ты отлично воспитан.

Меня научили виртуозно владеть ножом и вилкой, но в нашем доме они всегда лежали на столе в единственном экземпляре. Приборы для рыбы, фруктов, стейков, овощей, жюльенов, заливного, сладкого, всякие прибамбасы, вроде ложечек для поедания мякоти грейпфрута, вилочки для устриц и фондю у нас не водились. Полагаю, родители о них никогда и не слышали...

– Ну, Танечка, – сладко пропела Лаура, – вам предоставляется право первого кусочка.

– Неудобно начинать трапезу раньше хозяев, – вывернулась я.

– Мне хочется, чтобы ужин открыли вы, – отбила подачу старушка.

– Надоело! – возвестил вдруг Михаил и, схватив небольшой трезубец, воткнул его в трясущуюся субстанцию.

Лаура Карловна закатила глаза, Герман Вольфович укоризненно кашлянул, но на бородача осуждение старшего поколения не подействовало. Михаил схватил соусник, вылил на трясучку море майонеза и начал быстро есть.

Я опустила глаза в тарелку. Неприлично капризничать во время званого ужина и лишать всех аппетита заявлениями вроде: «Ах, я сижу на диете, поэтому первое, второе, третье не попробую, выпью минералки, пожую листик салата, а вы жрите без стеснения жирные отбивные, не обращайте на меня, предпочитающую здоровое питание, ни малейшего внимания». Раз явился в гости, ешь нормально. Другой вопрос, что от излишне калорийного майонеза можно деликатно отказаться. Если соус подали отдельно, просто не берите его.

Я наклонилась над тарелкой, положила в рот кусок закуски, пожевала и с трудом удержалась от того, чтобы не выплюнуть. Таинственный мунс оказался невероятно кислым!

– Танечка, что-то не так? – насторожилась Лаура Карловна.

– Ваши родители не готовили национальных блюд? – тут же влез со своим вопросом Герман Вольфович. – Они настолько обрусели, что вычеркнули из обихода даже кухню?

Я успела прийти в себя и нашла достойный ответ:

– Просто я наслаждаюсь угощением.

– Обожаю мунс! – заулыбалась старушка. – Увы, его можно приготовить только летом. Доедайте, Танечка.

Я заставила себя поднести ко рту очередную порцию кислятины, но тут из-за пазухи высунулась мордочка Гензы, и рукохвост со сверхзвуковой скоростью втянул в себя красную мерзость. Слава богу, никто из Кнабе не заметил произошедшего, все были увлечены закуской. Я ощутила глубокую благодарность к Гензе. Что ж, теперь предстоит расправиться с последней частью злополучного мунса.

Быстро выдохнув, я запихнула скользкую гадость в рот и, не жуя, проглотила. Мунс поехал вниз по пищеводу, словно по льду фигурист, только что завершивший выступление: торжественно, с чувством, с толком, с расстановкой. Внезапно Генза начал отчаянно барахтаться, затем снова высунулся и выплюнул украденную «вкуснятину». Закуска перелетела через стол и шлепнулась на пол. Михаил поднял голову, глянул вниз, потом на меня, затем снова опустил глаза и поднял вверх большой палец. Я постаралась не покраснеть. Но, слава богу, ни Лаура, ни Герман не обратили внимания на происшествие, а блондинка походила на зомби, – ела молча, не вступая в беседу и не реагируя ни на что вокруг.

Подали суп.

– Вы знаете, как переводится ваша фамилия? – вновь завел светскую беседу Герман.

Мысленно поблагодарив Чеслава, который предусмотрел возможность подобного вопроса, я улыбнулась.

– Конечно. Торговец.

– Именно так, – согласился старший Кнабе.

– Есть еще вариант – барыга, – буркнул Михаил.

– Миша! – возмутилась Лаура Карловна. – Как грубо!

Тут принесли мясное блюдо, старуха замолчала, начав раскладывать еду по тарелкам. Зато неожиданно проснулась полузадушенная бусами девушка.

– Я это ем? – поинтересовалась она, показывая пальцем в миску с тефтелями.

– Нет, дорогая, ты предпочитаешь на ужин кирпичи без кожи, – галантно ответил Миша.

– Перестань! – зашипела на него Лаура Карловна и повернулась к блондинке: – Да, Эрика, приготовили твое любимое блюдо.

Я вцепилась пальцами в край стола. Эрика? Значит, заторможенная красавица – дочь Кнабе? Тогда понятно, почему она столь странно себя ведет, – девушка не оправилась от комы, у нее разум пятилетней малышки. Но теперь возникает вопрос: а кто лежит под аппаратом искусственного дыхания? Почему у больной на шее шрам от удавки? Она тоже жертва маньяка? По какой причине Кнабе не отвезли пострадавшую в клинику? Кем она им приходится? И кстати, почему я, знавшая о том, что Эрика идет на поправку, приняла больную женщину за нее? Впрочем, на последний вопрос ответ известен: порой я бываю глупее Емели.

Из состояния задумчивости меня вывел голос Лауры Карловны:

– Вижу, Таня, вам очень понравились тефтельки! Хотите добавки?

Я, не успевшая съесть ни одной, вздрогнула и увидела, что передо мной стоит пустая тарелка с остатками соуса. Тут же послышалось хихиканье дочери Кнабе.

– Она вся обкапалась!

– Эрика, – погрозила ей пальцем экономка, – с каждым может случиться мелкая неприятность.

В ту же секунду я поняла: подсуетился рукохвост. Пока «мамочка» пыталась разобраться в собственных мыслях, корила себя за проявленную в очередной раз тупость, Генза живо забросил в свой рот крохотные котлетки, облив мой костюм жирной подливкой.

– Фу! Неряха! Грязнуля! – веселилась Эрика.

Герман Вольфович посмотрел на Лауру Карловну, та правильно поняла взгляд хозяина дома, встала и подошла к девушке со словами:

– Ты хочешь посмотреть телевизор!

– Да? – удивилась больная. – А, конечно.

– Сядь на диван, – приказала старушка.

– Это что? – переспросила несчастная.

– Жесть! – заржал Михаил. – Вот это стул, на нем сидят, вот это лук, его едят... Диван суперская вещь, но им можно пользоваться, лишь раздевшись догола.

Эрика попыталась дотянуться до молнии на спине.

– Как тебе не стыдно! – закричала на бородоча Лаура Карловна. – Эрика, Миша шутит.

– Что? – заморгала девушка.

– Говорит неправду, – объяснила старуха.

– Зачем? – продолжала недоумевать Эрика.

– Хороший вопрос, – кивнул отец. – Действительно, зачем?

Михаил встал и вышел, Лаура Карловна подхватила Эрику и повела ее в глубь комнаты. Герман в упор уставился на меня.

– Эрика попала в автокатастрофу, – солгал Кнабе. – Девочка чудом осталась жива, мы сумели поставить ее на ноги, но, как вы, наверное, уже поняли, дочь пока трудно назвать разумным человеком. За ней требуется особый уход, и я полагаю, что лучше всего присматривать за Эрикой дома. У Михаила другое мнение, он считает, что сестру следует поместить в специальное заведение, где ее будут обучать всему заново. Не подумайте, что Михаил не любит Эрику, он за нее переживает. Сейчас сын вернется к столу, и мы продолжим трапезу.