Удивленный испанец сердито остановился, увидев, как в руках у Блада
сверкнул клинок шпаги.
– А, английская собака! – закричал он и бросился навстречу своей
смерти.
– Надеюсь, что вы подготовлены для встречи со своим создателем? –
вежливо осведомился Блад и с этими словами проткнул его шпагой насквозь.Сделал он это очень умело, с искусством врача и ловкостью фехтовальщика.Испанец, не успев даже простонать, бесформенной массой рухнул наземь.Повернув к себе плачущую девушку, стоявшую у стены, Блад схватил ее заруку.
– Идите за мной! – сказал он.
Однако девушка оттолкнула его и не двинулась с места.
– Кто вы? – испуганно спросила она.
– Вы будете ждать, пока я предъявлю вам свои документы? – огрызнулся
Блад.За углом улочки, откуда выбежала девушка, спасаясь от испанскогоголовореза, послышались тяжелые шаги. И возможно, успокоенная его чистыманглийским произношением, она, не задавая больше вопросов, подала ему руку.Быстро пройдя по переулку и поднявшись в гору по пустынным улочкам,они, к счастью, никого не встретив, вышли на окраину Бриджтауна. Скоро городостался позади, и Блад из последних сил втащил девушку на крутую дорогу,ведущую к дому полковника Бишопа. Дом был погружен в темноту, что заставилоБлада вздохнуть с облегчением, ибо, если бы здесь уже были испанцы, в немгорели бы огни. Блад постучал в дверь несколько раз, прежде чем ему робкоответили из верхнего окна:
– Кто там?
Дрожащий голос, несомненно, принадлежал Арабелле Бишоп.
– Это я – Питер Блад, – сказал он, переводя дыхание.
– Что вам нужно?
Питер Блад понимал ее страх: ей следовало опасаться не только испанцев,но и рабов с плантации ее дяди – они могли взбунтоваться и стать не менееопасными, нежели испанцы. Но тут девушка, спасенная Бладом, услышав знакомыйголос, обрадованно вскрикнула:
– Арабелла! Это я, Мэри Трэйл.
– О, Мэри! Ты здесь?
После этого удивленного восклицания голос наверху смолк, и несколькосекунд спустя дверь распахнулась. В просторном вестибюле стояла Арабелла, имерцание свечи, которую она держала в руке, таинственно освещало ее стройнуюфигуру в белой одежде.Блад вбежал в дом и тут же закрыл дверь. Его спутница упала на грудьАрабеллы и разрыдалась. Но Блад не обратил внимания на слезы девушки: нельзябыло терять времени.
– Есть в доме кто-нибудь из слуг? – быстро и решительно спросил он.
Из мужской прислуги в доме оказался только старый негр Джеймс.
– Он-то нам и нужен, – сказал Блад, вспомнив, что Джеймс был грумом
note 27. – Прикажите подать лошадей и сейчас же отправляйтесь в Спейгстаун.Там вы будете в полной безопасности. Здесь оставаться нельзя. Торопитесь!
– Но ведь сражение уже закончилось… – нерешительно начала Арабелла
и побледнела.
– Самое страшное впереди. Мисс Трэйл потом вам расскажет. Ради бога,
поверьте мне и сделайте так, как я говорю!
– Он… он спас меня, – со слезами прошептала мисс Трэйл.
– Спас тебя? – Арабелла была ошеломлена. – От чего спас, Мэри?
– Об этом после! – почти сердито прервал их Блад. – Вы сможете
говорить целую ночь, когда выберетесь отсюда в безопасное место. Пожалуйста,позовите Джеймса и сделайте так, как я говорю! Немедленно!
– Вы не говорите, а приказываете.
– Боже мой! Я приказываю! Мисс Трэйл, ну скажите же, есть ли у меня
основания…
– Да, да, – тут же откликнулась девушка, не дослушав его. –
Арабелла, умоляю, послушайся его!Арабелла Бишоп вышла, оставив мисс Трэйл вдвоем с Бладом.
– Я… я никогда не забуду, что вы сделали для меня, сэр! – с
глазами, полными слез, проговорила Мэри.И только сейчас Блад как следует разглядел тоненькую, хрупкую девушку,похожую на ребенка.
– В своей жизни я делал кое-что посерьезней, – ласково сказал он и
добавил с горечью: – Поэтому-то я здесь и очутился.Она, конечно, не поняла его слов и не пыталась сделать вид, будто онией понятны.
– Вы… вы убили его? – со страхом спросила Мэри.
Пристально взглянув на девушку, освещенную мерцанием свечи, Бладответил:
– Надеюсь, что да. Это вполне вероятно, но совсем неважно. Важно лишь,
чтобы Джеймс поскорее подал лошадей.Наконец лошадей подали. Их было четыре, так как помимо Джеймса,ехавшего в качестве проводника, Арабелла взяла с собой и служанку, котораяни за что не хотела оставаться в доме.Посадив на лошадь легкую, как перышко, Мэри Трэйл, Блад повернулся,чтобы попрощаться с Арабеллой, уже сидевшей в седле. Он пожелал ейсчастливого пути, хотел добавить еще что-то, но не сказал ничего.Лошади тронулись и вскоре исчезли в лиловом полумраке звездной ночи, аБлад все еще продолжал стоять около дома полковника Бишопа.Из темноты до его донесся дрожащий детский голос:
– Я никогда не забуду, что вы сделали для меня, мистер Блад! Никогда!
Однако слова эти не доставили Бладу особой радости, так как емухотелось, чтобы нечто похожее было сказано другим голосом. Он постоял втемноте еще несколько минут, наблюдая за светлячками, роившимися надрододендронами, пока не стихло цоканье копыт, а затем, вздохнув, вернулся кдействительности. Ему предстояло сделать еще очень многое.Он спустился в город вовсе не для того, чтобы познакомиться с тем, какведут себя победители. Ему нужно было кое-что разузнать. Эту задачу онвыполнил и быстро вернулся обратно к палисаду, где в глубокой тревоге, но снекоторой надеждой его ждали друзья – рабы полковника Бишопа.
Глава IX. ССЫЛЬНЫЕ ПОВСТАНЦЫ
К тому времени, когда фиолетовый сумрак тропической ночи опустился надКарибским морем, на борту "Синко Льягас" оставалось не больше десяти человекохраны: настолько испанцы были уверены – и, надо сказать, не без оснований
– в полном разгроме гарнизона острова. Говоря о том, что на борту
