Последний светловолосый мельранец, с ямочкой на подбородке и немного раскосыми зелеными глазами приходился Рею кузеном. А последний темноволосый — самый старший, с немного приплюснутым, хотя и аккуратным носом, был его отцом — Коррисом Орлитта. Коррис и его дети — Натэллис, Тралвис и Аррависа поселились в замке недавно. На Мельрану они перебрались с Райи — небольшой, но очень теплой и зеленой планеты из той же солнечной системы. Наверное, поэтому они почти не встревали в семейные разборки и выказывали мне хоть и небольшую, но симпатию.
Родители Рея и Галлиаса вроде бы считались почти образцовой парой. В свете вели себя благопристойно, служили примером другим.
Но в молодости Врастгард был тем еще повесой. Прожигал жизнь, кутил, соблазнял и бросал женщин направо и налево. Однажды проиграл на Черных боях почти треть отцовского состояния. Именно после этого глава семейства передал титул Вальгарсу и фамильные земли с богатствами тоже. Врастгард был в ярости. Несколько раз пытался оспорить решение отца, объявить его сумасшедшим. Но ничего не вышло.
Вальгарс с отцом попали в аварию, разбились, собираясь на рыбалку в какие-то далекие горные озера. Рей почти открыто объявил отца виновником трагедии. Но следствие никаких улик не нашло. Машина оказалась неисправной, но ни малейших следов того, что ее повредили намеренно, не обнаружилось.
Перед смертью Вальгарс передал титул, земли и все богатства семьи Саркатта Рею.
Врастгард снова остался ни с чем. С не слишком знатным титулом, особняком и небольшими земляными угодьями семьи Ульрани, завещанными ему матерью.
К досье прилагались семейные архивы фотографий. Я невольно пролистнула до снимков Рея и некоторое время не без удовольствия их разглядывала.
Сейчас я вдруг отчетливо увидела то, чего не заметила или не захотела заметить на фотографиях с фан-сайтов, еще на Земле.
По сравнению с родственниками Рей одевался намного скромнее, и выглядел скорее деловитым, серьезным, чем самодовольным. Почти также смотрела с фотографий Арра, а еще Тралвис и, как ни странно, Салейна Саркатта Ульрани — мать жениха.
На семейных снимках Рей держался немного в стороне, словно все время считал себя не таким, как остальные. Зато с дядей… с дядей они были, похоже, не разлей вода. Они обнимались, смеялись, наставляли друг другу рожки пальцами, ловили рыбу, охотились, гуляли вместе по лесу.
Представляю, каково было Рею потерять близкого человека… мне ли не знать…
Я вдруг вспомнила взгляд мельранца, там, в гостиной, когда положила ладонь на его каменное плечо. Взгляд существа, которое безумно нуждается в человеческом тепле, но никогда о нем не попросит. И не из гордости, как казалось раньше, скорее потому, что не хочет навязываться.
Я совсем иначе посмотрела на Рея.
Вспомнила как кулак его замер под моей ладошкой. Как он обнял меня в гостиной, как прижал и как не хотел отпускать… И… еще… как согласился отдать кровь Мелинде раньше, чем мне это даже в голову пришло.
Закончив с досье, я еще немного полистала новостные порталы и вдруг, совершенно случайно, напоролась на нашу с Реем фотографию, в телепорту Земли.
Несколько ушлых желтых сайтов копировали одну и ту же заметку.
«Завидный жених, трехсотлетний мельранец Рейгард Саркатта обнимался в телепорту Земли с неизвестной девушкой. По нашим непроверенным данным его спутницей стала Елисса Варламова, она же Елисса Эйгерт. Девушка-индиго поменяла фамилию около ста лет назад, вместе со сменой паспорта. На вопросы — куда полетела сладкая парочка, и кто сопровождал ее на борту огромного транспортника, заказанного специально для Рейгарда Саркатта, сотрудники телепорта ответить отказались. Предполагаем, что мельранский аристократ повез любовницу на какой-нибудь фешенебельный галактический курорт. А это уже серьезно. Особенно учитывая, что прежде Рейгарда никогда не видели с женщинами в обнимку. Даже на родной планете. Не говоря уже о Земле, где он старательно избегал всяческих близких контактов с противоположным полом. Следите за новостями».
Мне резко захотелось метнуть в автора заметки чем-нибудь очень тяжелым. Любовница! Да кто ты такая или такой, чтобы рассуждать о наших отношениях?
А сотрудники телепорта проявили удивительную деликатность! Надо же! Наверное, Саркатта хорошо заплатил за то, чтобы слухи не распространялись. Почему? Стыдился, что предложил мне стать невестой?
Черт! Снова я поймала себя на том, что ищу в Рее недостатки, пытаюсь очернить его в собственных глазах.
Боже! Как же так трудно поверить в чье-то бескорыстие, заботу!
Вот уж не ожидала, что неприятности, беды и предательство близких настолько сломают меня, лишат веры в других.
Так и вспоминался пустой металлический зал телепорта, куда приехала загодя, провожать родных. Принесла целый пакет йогуртов, чтобы перекусили на дорожку — тех самых, которые они любили. Четыре термоса горячего чая глухо бились о пластиковые кружки в огромном белом пакете, украшенном букетом ромашек.
Родственники обманули, дали не тот номер рейса, не то время отлета. Я поняла это сразу, но все равно ждала, из последних сил верила. Глупая надежда билась в груди. А вдруг? Вдруг вот прямо сейчас подскочит сзади и обнимет за ноги малыш Даминго. Захохочет, закричит: «Тетя Лисааа!» И попросится на руки.
И серая обыденность снова взорвется фейерверком красок.
Я прождала с пяти утра до самого вечера. Не ела, не пила, лишь бродила по безлюдному залу телепорта и всхлипывала, давясь рыданиями.
И только эхо — какое-то глухое, безжизненное отвечало мне моими же всхлипываниями.
Помню, как на ватных ногах вошла в обшарпанное, старенькое общежитие, где еще долго обитала, зарабатывая на жизнь заново. Внутри, у самой двери лежал аккуратно сложенный вчетверо белый лист бумаги. Я развернула его трясущимися руками, жадно вчитываясь в слова, написанные размашистым почерком пра-пра-пра… какой-то там родственницы: «Прости, Лиса. Мы вряд ли сможем вернуть тебе деньги. Поэтому так и поступили. Не суди строго. У нас дети. И очень хочется начать жить заново. Наша жизнь намного короче твоей. А ты свою еще успеешь наладить».
Помню, как резко подогнулись колени, как сползла на пол, и слезы обожгли глаза, потекли по щекам за шиворот. Я одна… совсем одна… потому что… долго живу?
Что ж… Нарыв вскрылся. Главное чтобы он очистился, и я очистилась тоже.
Вынырнув из воспоминаний, я обнаружила, что время близится к девяти вечера, а в окна светит уже не солнце, а фонари.
Они напоминали кристаллы какого-то голубоватого минерала, разложенные в ажурные металлические розетки.
