Большинство остальных либо изобиловали излишествами, вроде колонн и барельефов везде и всюду, либо, напротив, отличались простотой и незамысловатостью архитектуры. Такие напоминали скорее земные дворцы культуры или театры.
Между родовыми поместьями мельранской знати шумели пышные леса, пестрыми коврами расстилались цветущие поля. Синели чаши озер и вились ленты рек. Далекие горы выглядели призрачными, почти сказочными, похожими на готические соборы с остроконечными башнями-вершинами.
В машине запахло зеленью, словно кто-то недавно подстриг газон, и упоительный аромат свежескошенной травы наполнил воздух.
Многоэтажные коттеджи незнатных мельранцев ютились между угодьями аристократов, и явно отстраивались так, чтобы не навредить природе.
Как ни странно, выглядели они получше некоторых усадеб земных олигархов — новенькие, добротные, ухоженные. Уровень жизни на Мельране все больше поражал мое воображение.
Миновав окраины столицы, мы очутились в совершенно другом городе.
Вокруг выросли блестящие, в большинстве своем темные, немного утилитарные небоскребы офисных зданий, кафе и торговых центров. Между зданиями вместо пестрых клумб и косматых деревьев, пролегли дороги из уже знакомого мне голубоватого асфальта, похожего на лед.
Казалось, мы в один миг из средневекового города перенеслись в современный.
Машина влилась в реку разноцветных авто, на воздушной трассе, похожей на земную. Некоторое время мы двигались в бурном потоке, и я продолжала всем телом ощущать горячий бок Рея, чувствовать, как ходит мехами его грудь. Рваное дыхание мельранца нарушало звенящую тишину в салоне, наполненную невысказанными эмоциями и желаниями.
Снова я не знала, что ему сказать, а Рей изучал своими синими глазами — возбужденный, окаменевший. Но ни словом, ни жестом ничего не попросил.
Машина резко выстрелила из трассы и приземлилась на краю крыши небоскреба. Чуть дальше, под куполом из прозрачного белесого пластика, словно под открытым небом и располагался тот самый ресторан, куда повел меня Рей.
Мельранец открыл дверцу машины, подал руку и улыбнулся — жарко, немного порочно, как утром. Горячая волна прошла по телу, в животе стало щекотно. Я застыла, в нерешительности, в ожидании. Рей отвел взгляд и потянул в прозрачные двери.
Ресторан был напрочь лишен помпезности — все здесь дышало уютом и домашним теплом и это подкупало.
Повсюду зеленели натуральные растения, с углов стен свисали лианы, усыпанные голубыми и оранжевыми цветами.
Столики из красного дерева с резными ножками, уголки мягких диванов, обитых ворсистой тканью, ширмы с ненавязчивым геометрическим узором для тех, кто хочет конфиденциальности. Мне здесь нравилось.
Не носились вокруг удушливой волной запахи домашней выпечки, запеченной рыбы, мяса и даже пиццы. Вытяжки работали так, чтобы приятные ароматы лишь слегка щекотали ноздри.
Ненавязчивая медленная музыка лилась со всех сторон, не заглушая фон разговоров, но вплетаясь в него и придавая мелодичности.
Народу тут было пруд пруди и вот единственное, что не вызывало у меня восторга, так это внимание, которое нам уделялось. Почти каждый из присутствующих обернулся и окинул меня оценивающим взглядом. Пусть ненавязчиво, пусть искоса, пусть тут же отвел глаза, но ощущение «жизни за стеклом» пронзило, почти лишило аппетита.
Я оцепенела под десятками, а может даже и сотнями перекрестных взглядов. Вдруг накрыла неуверенность, смущение опалило уши жаром.
— Лиса, — тихо шепнул мне Рей, вдруг резко обнял, прижал так сильно, что даже вдохнуть получалось через раз. — Они никто. Просто помни это. И тебе здесь будет легче жить.
Словно подавая пример, Рей степенно повел меня в центр зала, под перестрелкой взглядов, делая вид, что ни один из присутствующих недостоин его внимания.
Надо признать, высокомерное поведение удавалось Рею лучше всего. Он прямо-таки жил ради того, чтобы демонстрировать остальным их ничтожность.
Но почему-то сейчас меня это нисколько не тревожило и не раздражало. Я понимала, что все это наносное, наигранное — концерт по заказу зрителей.
Когда от одного мимолетного взгляда Рея посетители ресторана начали скромно ронять взгляды в пол, я приободрилась, развела плечи и выпрямилась. Пошла рядом с ним как королева возле своего короля. И с каждым шагом мне все больше нравилась эта роль.
Рей провел меня по всему залу, держа за руку, как самую восхитительную, самую невероятную женщину, и свернул к столику, со всех сторон окруженному ширмами.
Я присела на уголок, и он принял форму тела — поддержал спину, шею, чуть прогнулся. Приятно… Рей разместился напротив.
В ту же минуту к нам подскочил официант — круглолицый мельранец с травяного цвета глазами, смуглый и жилистый.
Перед нами на столе легли пухлые книжки с меню, в черных кожаных обложках.
— Закажете сразу? Или будете выбирать? — официант кивнул Рею, а потом и мне.
— Выбери мне что-нибудь рыбное, и не слишком жирное, — попросила я мельранца.
Он снова просиял, сделал заказ, и официант быстро удалился, а уже через десять минут я за обе щеки уплетала тушеную рыбу. Самую вкусную, какую когда-либо пробовала.
Рей ел мясное блюдо, похожее на рагу, и рассказывал о Мельране. О том, как когда-то здешние короли договорились не портить природу и все усилия приложить к тому, чтобы технический прогресс на ней не сказался. О том, как все вопросы аристократы решали на Черных боях. А еще там выступали за своих женщин, в их честь и славу…
Я заслушалась, а Рей удивительно преобразился. Он казался таким близким, таким родным, таким… настоящим. Грустил по поводу погибших на Черных боях принцев, что защищали интересы своей страны, горячо рассказывал о том, как древние мельранцы отвоевывали друг у друга территории. Ностальгировал по дяде. Эта тема казалась самой болезненной для Рея, но и самой приятной тоже. Он с теплой грустью вспоминал походы с Вальгарсом в горы, отдых на озерах, рыбалку. О том, как однажды, еще ребенком, поймал лакуста — большую и очень колючую рыбу. Бросил удочку, и добыча скакала за ним по всему берегу. А Вальгарс ловким движением схватил рыбину за челюсти, высвободил крючок и оглушил слишком шустрый улов прибрежным камнем. О том, как в походе, в лесу они наткнулись на семейство прушиков — животных, похожих на ежей. Как зверьки прыгали и шипели, норовя уколоть. Но Вальгарс научил Рея, и они вместе успокоили прушиков, подманили и кормили фруктами.
И про аварию… Машину вел автомат, как и всегда сейчас. Как так вышло, что он не сообщил о неисправности, о том, что тормоза не работают, никто так и не понял. Почему не сработала ни одна катапульта, тоже выяснить не удалось. Увы, от машины мало что осталось — большая часть улик превратилась в головешки, да бесформенные куски железа и пластика. Рей помнил вспышку, быструю и внезапную. Он заснул на заднем сидении, проснулся от этой вспышки, а потом вылетел из машины. Ударился головой о землю и потерял сознание.
