Так началось обсуждение. Многих из нас после внимательного прочтения статьи действительно насторожил ряд явно двусмысленных положений, стремление автора с марксистско-ленинских позиции «разделать», в принципе, перестроечный процесс. А мы же верили в него. Тем более, мы (и я в том числе) полагали тогда, что все, или почти все, мы делаем правильно. Поэтому выступавшие не могли во всем согласиться с Н. Андреевой. Некоторые считали необходимым дать обоснованную отповедь ей. В то же время многих, и меня также, несколько озаботила такая «ударная» реакция Яковлева. Причем было ясно, что она направлена не столько против статьи Н. Андреевой, сколько против Лигачева.
При всем своеобразии характера Егора Кузьмича, его настырности, напористости, безапелляционности суждений, вряд ли его тогда нужно было выставлять человеком, противодействующим перестройке (по сути) и избравшим якобы для этого статью Н. Андреевой как пробный шар. Статья стала отличным поводом для укрепления позиции Яковлева в борьбе с «консерватизмом» как «основным тормозом перестройки». Это позволило убедить Горбачева в необходимости дальнейшего развития демократического движения, политических реформ и одновременно скомпрометировать Лигачева, что было нужно Яковлеву, да и Горбачеву.
Вот такие у меня сложились впечатления тогда. Весь ход дальнейших событий подтвердил это. Горбачев стал все более приближать к себе Яковлева. Он сопровождал его в поездках и ранее, но теперь большинство, если не все основные вопросы он предварительно обсуждал не только с Лигачевым и Рыжковым, как раньше, но и с Яковлевым. В дальнейшем Горбачев значительно ограничит деятельность Секретариата ЦК, то есть Лигачева. Хотя до сентября проводил заседания по инерции Лигачев. Затем работа Секретариата заглохла. За год провел два-три заседания сам Горбачев, а потом, с октября 1989 года, очень редко — В. Медведев. Поручив Лигачеву (вместе с Никоновым) вести вопросы сельского хозяйства, Горбачев отодвинул его в сторону от важнейших политических дел.
* * *
Но вернемся к заседанию Политбюро.
После информации Яковлева выступил Рыжков: «Период сейчас ответственный и сложный. Наш принцип — не уходить от острых и трудных вопросов, анализировать и решать их. Статья определяет отношение к перестройке. В ней просматривается идея, что все раньше шло нормально, зачем же перестройка. Вроде бы это был искусственный шаг. Затем — не далеко ли мы зашли в демократизации и гласности. Я не согласен с такими взглядами. Именно гласность помогает вскрывать недостатки. Но я также считаю, что поддаваться панике по поводу какой бы то ни было статьи недопустимо. Что же мы призываем зажать все? (Жест в сторону Яковлева.) Это тогда будет гибель перестройки. Дело партии, Политбюро управлять политическим процессом. Идет поляризация политических сил в оценках прошлого, личности, избранного пути сегодня и т. д. Необходимо усилить идеологическую работу. Это дело партии. Надо подумать о расстановке сил в Политбюро. У нас двойственность в руководстве идеологической сферой (Лигачев и Яковлев) и сельским хозяйством (Никонов и Лигачев). Надо Михаилу Сергеевичу разобраться с расстановкой сил в Политбюро». (Вот здесь, по моему мнению, Николай Иванович покривил душой. Предложение это — не по просьбе ли Горбачева?)
Чебриков: «Настроения в обществе разные. Ожидание перемен. Негативные оценки не носят устойчивого характера. Советологи берут на вооружение т. н. эффект нереализованных ожиданий. Цель — накалить обстановку в стране. Поэтому на сегодня главное — практические дела. Необходимо единство в Политбюро. В прессе всего много. Есть хорошие, есть плохие публикации, есть кощунственные спектакли — «Брестский мир», где образ В. И. Ленина искажен. Партийная печать втягивается в групповщину. Появляются легковесные статьи, с подачи родственников, свидетелей (через журналистскую призму). Многое ведь и «тайна», поэтому вовсю развенчивают Кремль. На февральском Пленуме говорилось: «плакальщики по социализму». Это в определенной мере относится и к этой статье. Все трудности впереди. Все только начинается. Мы не вправе шарахаться из стороны в сторону. На Политбюро огромная ответственность не подвести людей. Достаточно ли мы делаем для нового этапа перестройки?»
Зайков: «В московской печати много публикаций разного толка. В отношении указаний в горкомы изучать ее. Не знаю, таких указаний мы не давали. Обстановка в партийных организациях сложная, есть примеры взрывной реакции на необъективные оценки и действия, имевшие место при Ельцине. Считаю, что нам надо дискутировать, но крепить единство. Упрямство — это не метод. Надо бережнее относиться друг к другу».
Воротников подчеркнул, что «в статье, действительно есть двусмысленности и неприемлемые вещи. Но в то же время — ведь редакция вправе печатать, что считает нужным, и отвечать за это. Мы давно отошли от просмотра и согласования в ЦК и Политбюро всяких материалов. Хотя раньше все выступления членов Политбюро предварительно рассылались, рассматривались. А сейчас — на свою ответственность. Меня в определенной мере беспокоит такая нервная реакция на статью. Чего только не читаешь! Согласен, что нельзя оставить статью без внимания. Как это сделать, давайте обсудим».
Медведев: «Восприятие происходящего в стране и его отражение в прессе не может быть однозначным. Это естественно, так же как и стремление обсудить, поспорить. Это и есть социалистический плюрализм мнений. К этому надо привыкать и способствовать тому, чтобы он приводил к желаемым результатам. Но вести дело правдиво, честно, искренне, без злорадства и передергивания. В статье не нашлось ни одного слова о перестройке по существу. Просматривается негативное отношение к ней. Она отражает позицию догматических, консервативных сил. Нужно дать аргументированный ответ в печати».
Щербицкий в основном поддержал оценки. Обратил внимание на необъективные, непроверенные выступления печати, привел ряд примеров.
Соломенцев стал пространно рассуждать о серьезных недостатках в идеологической сфере (спектакли, кино, эстрада, бульварная пресса) в нравственноэтическом плане: «Они развращают молодежь, пропагандируют низменные инстинкты. Теперь о статье. Что же можно сказать…» тут Горбачев резко перебил его: «Дело не в статье. Дело в том, что ее представляют как эталон, рекомендуют изучать, перепечатать! Вот в чем суть, вот что встревожило нас! А вы все статья, статья…» Соломенцев не стал продолжать и сел.
Долгих: «Все мы за перестройку — альтернативы нет. Но дискуссии — это ведь неизбежно, от этого не уйти. Сегодняшнее обсуждение — в русле такой политики. Должна быть культура дискуссии. Демократия, коллегиальность начинаются с Политбюро. У нас именно «новое единство». Гласность и демократия неотделимы от наших целей и задач, но не беспредельны».
Никонов: «Короткий разговор, две-три минуты, о статье был перед Секретариатом 15 марта. Что статья необычная, что следует вчитаться. Никакого обсуждения на Секретариате, поручений и т. п. не было. Но ведь сколько негативных материалов другого плана в печати, оплевывается все святое, и молчим. Надо принципиально разобраться со всем, что мешает перестройке».
Шеварднадзе: «Статья примитивная. Но если это социальный заказ — вот что опасно. Обстановка осложнилась в социалистических странах, в рабочем и коммунистическом движении. На них отражается и то, какова ситуация у нас в стране. Нам надо помнить всегда, у руля чего мы стоим. Всегда помнить». Затем он повторил высказывание Рыжкова о недопустимости параллелизма в руководстве, в кадрах ЦК: «То же в Верховном Совете — комиссии возглавляют секретари ЦК. Надо упорядочить».
В общем, выступили все члены Политбюро, секретари ЦК.
Лигачев на этот раз не проронил ни слова.
Горбачев: «Я высоко ценю сегодняшний разговор. Все выступления проникнуты заботой о судьбе перестройки, хотя не все сказанное бесспорно. В главном, в основном — единство. Что хочу отметить. Мне как Генсеку надо быть ближе к аппарату ЦК, к Секретариату ЦК. Необходимо самокритично сказать. Надо, видимо, бывать и проводить заседания Секретариата.
О статье. Сама по себе она могла быть. Но как она появилась? Ведь это попытка подправить Генсека и решения февральского Пленума. Кто здесь инициатор? Или редактор, или кто-то его вдохновляющий. Автор не способен ее написать. Я уверен». (Вот так считал Горбачев). «Нужен ответ в «Правде». Все, что сегодня сказано, надо связать во всем контексте, не обелять культ личности. Сказать шире о теории, психологии и т. п., то есть о концепции. Выходит, что все было хорошо, нужна ли была перестройка. Не слишком ли далеко ушли мы в демократии и гласности. Вот о чем речь в статье. Отступление от линии перестройки — самое большое предательство. Так стоит вопрос. Великое счастье, что мы участвуем в ней.
