— Я верю и вашему доброму намерению, и вашей храбрости, дон Торрибио.
— Так в чем же дело?
— Увы! Я боюсь, что он раздавит вас, подобно тому, как давит всех, кто вступает с ним в борьбу.
— Дорогая Санта, я люблю вас! И эта чистая и глубокая любовь, которую Бог вложил мне в сердце, удесятеряет мои силы, я избавлю вас от возмутительного тиранства этого человека; моя любовь поможет мне победить его и спасти вас.
— Говорите, говорите еще, дон Торрибио, — сказала она улыбаясь сквозь слезы, — я так давно не слышала дружеского голоса; он раздается в моих ушах, точно нежное пение птички. Слушая вас, я воскресаю!
— Бесценная моя, ведь вы — жизнь моя, два наших сердца составляют одно целое; вы отгадываете мои сокровенные мысли, так же как и я — ваши; вы будете счастливы!
— Счастлива! — проговорила она. — Разве возможно еще для меня счастье?
— Сегодня же, если вы согласны, вы можете избавиться от этого человека, который сделал вас пленницей!
— Ведь это только мечта!
— Все зависит от вас.
— И вы думаете, что он не отомстит мне?
— Нет, потому что вы будете находиться под надежной охраной.
— Разве вы так сильны, друг мой? — сказала она с детским восторгом.
— Я люблю вас, дорогая Санта!
— Я тоже люблю вас, и вы знаете это, дон Торрибио! — проговорила она, опустив голову, чтобы скрыть внезапную краску, покрывшую лицо.
— Вот эта уверенность и придает мне силы, бесценная Санта!
— В самом деле, только чтобы добраться до меня, вы должны обладать большой силой.
— Я совершил почти чудо, в котором мне помог Бог. Я открыл все тайны асиенды, сам дон Мануэль не знает всех секретных уголков и ходов этого жилища; мне же все известно. Я могу все видеть и слышать, оставаясь скрытым от всех глаз; и теперь жизнь, честь и состояние человека, от которого вы так страдаете, в моих руках: я могу раздавить его, заставить его валяться у меня в ногах, я здесь один, но судьба всех обитателей этой несокрушимой крепости в моей власти, хотя они и не подозревают этого!
— Все возможно!
— Так оно и есть, донья Санта!
— Я верю вам, мой друг и спаситель, одна надежда на вас и поддержала меня в страдании и борьбе с доном Мануэлем. Но неужели вы воспользуетесь своей необъятной силой, чтобы уничтожить его? Лев не бросается на собак: он презирает их, так как сам благороден, велик и великодушен. Вы спасаете меня, охранив от мести этого человека. Такая задача прекрасна и достойна вас; сделать более не соответствовало бы настоящей цели; зачем вам вредить дону Мануэлю?
— Я лично не питаю к нему ненависти, даю вам честное слово!
— Как я счастлива, что вы говорите так. Наше счастье послужит для него достаточным наказанием; чего же нам еще надо?
— Конечно, ничего больше, дорогая Санта; вы рассуждаете, как ангел; и я со своей стороны вполне разделяю ваши благородные чувства; но, увы! на этом свете человек расплачивается за свои поступки. Дон Мануэль слишком долго пользовался безнаказанностью, но чаша переполнилась; и теперь настал час возмездия, которое будет ужасным.
— Что вы хотите этим сказать, мой друг?
— Я хочу сказать, мое бедное и доброе дитя, что этот человек — негодяй, совершивший самые гнусные преступления, в которых он обязан дать людям отчет. Если бы вы были его единственной жертвой, я бы еще согласился простить его. Но к несчастью, не одна вы страдали от него; он возбудил во многих такую ненависть, которая должна разразиться мщением. Я не могу объяснить вам всего по этому поводу, милая Санта: все, что мы с вами можем сделать для этого человека, это не вмешиваться в его дела.
— Боже мой! Вы пугаете меня, дон Торрибио. Неужели все, что говорят о моем опекуне, правда?
— Для вас лучше никогда не узнать этой правды. Но оставим его. Все, что с ним произойдет, зависит не от нас, славу Богу! Поговорим лучше о наших делах!
— Я ничего не могу придумать! Посоветуйте мне! — отвечала девушка.
— Извольте, сеньорита; но раньше я должен убедиться, что вы имеете ко мне полное доверие.
— Я верю в вас, как в родного брата, дон Торрибио, ведь вы единственный друг у меня!
— Значит, вы исполните мой совет?
— Безусловно, если это зависит от меня!
В это время раскрылась потайная дверь и показался Лукас Мендес.
— Ах! — воскликнула девушка в ужасе.
— Не бойтесь, сеньорита, разве вы не узнаете этого человека?
— Лукас Мендес, мажордом дона Мануэля!
— Да, но на самом деле, это мой верный слуга, помещенный мной на службу к дону Мануэлю, чтобы охранять и защищать вас.
— Он не один раз и делал это. Я и раньше догадывалась, что он мой тайный покровитель, за что искренне благодарна ему! — добавила девушка с очаровательной улыбкой, протягивая свою маленькую руку старику, который почтительно поцеловал ее.
— Вы пришли кстати, Лукас Мендес! — сказал молодой человек. — Что нового?
— Мануэль де Линарес и дон Бенито де Касональ выехали с асиенды и забрали с собой своих. Нас осталось только двое: сеньорита да я.
— Как! А донья Франциска де Линарес и ее сын?..
— Они также уехали, сеньорита!
— Не осведомившись даже обо мне?
— Дон Мануэль распоряжается, и ему должны повиноваться беспрекословно, вы это знаете, сеньорита; и я теперь нарочно пришел сообщить вам, если позволите, о том плане, который придумал для вас.
— Viva Dios! Лукас Мендес, друг мой, как вы вовремя явились сюда! — вскричал дон Торрибио. — Мы с доньей Сантой в очень затруднительном положении, не зная что предпринять.
— В таком случае, если позволите, ваша милость…
— Вы говорите, говорите, Лукас Мендес!
— По-моему, есть одно средство к спасению…
— А именно?
— Уйти с асиенды.
— Уйти с асиенды? Да, но куда уйти? Где выбрать убежище? Ведь я не могу сопровождать донью Санту открыто — приличие не допускает того. Нет, это невозможно!
— Я обо всем подумал, ваша милость! И вот результат моих размышлений: сегодня ночью или, вернее, рано утром, пока вы еще спали, я нашел лошадей и привел их сюда, полагая, что они понадобятся нам.
— Правда, если мы поедем, то лошади нам необходимы. Каков же ваш план?
— Вот он: вы только что сказали, что не можете защищать открыто донью Санту; да и наши дела пострадали бы от этого. Через час я выеду отсюда с сеньоритой и по кратчайшей дороге, никому кроме меня неизвестной, мы с ней прибудем в Урес до приезда дона Мануэля. Донью Санту я оставлю на попечение честной семьи, за которую ручаюсь.
Там она будет в безопасности до того момента, когда ей можно будет спокойно выходить; к тому же, дон Мануэль не станет искать ее, и ей нечего будет бояться его, пока она будет скрываться.
