Твердая Рука приказал устроить носилки, на которые уложили все еще бесчувственную донью Энкарнасьон, и все двинулись к асиенде.
Когда люди дона Порфирио скрылись за поворотом тропинки, Твердая Рука послал еще несколько человек на разведку, потом сел у подошвы горы, зажег трубку и стал курить, поджидая Ястреба.
Прошло несколько часов; разведчики возвращались один за другим. Судя по их донесениям, бандиты под влиянием паники рассеялись в разные стороны, и навряд ли скоро опять соединятся.
Это были хорошие новости. Твердая Рука остался ими доволен.
Наконец около четырех часов появился сам Ястреб.
Он был спокоен и невозмутим, как всегда.
Молча присев напротив Твердой Руки, он принял от него трубку, покурил минуты две-три, потом возвратил ее обратно с поклоном.
Твердая Рука покурил тоже в свою очередь; трубка переходила из рук в руки, пока не выкурили весь табак; но оба все еще молчали.
Эта церемония строго соблюдается среди индейцев.
— След не длинен, легко отыскался! — сказал охотник презрительно.
— Значит, удача? — спросил Твердая Рука.
— Эти воры — дрянные собаки, не сумели даже скрыть своих следов!
— Где кончается след?
— В трех или четырех выстрелах от леса.
— Так близко от нас! Вот дураки-то!
— Они мертвые.
— Мертвые? Кто же их убил, не вы ли, вождь?
— Нет, не я!
— А девушка?
— Лилия-Роза освобождена белым охотником.
— О каком охотнике вы говорите?
— Черный Орел! Тот самый, которого белые зовут Горячем Сердцем.
— Как! Горячее Сердце здесь? Вы ошибаетесь, вождь!
— Ястреб видел его и слышал щебетанье мелодичного голоска Лилии-Розы, разговаривающей со своим другом.
— Значит, девушка спасена?
— Да, Черный Орел убил диких собак, только один остался в живых.
— Славу Богу! Горячее Сердце человек честный, девушка, оставаясь с ним, не подвергается никакой опасности.
— Черный Орел обладает сердцем льва; к тому же, он любит Лилию-Розу.
— Так; но этого не может быть! Ведь он ее не знал раньше!
— Уши Ястреба были открыты; он все слышал; Черный Орел давно знаком с Лилией-Розой.
— Странно! Ну, а вы не знаете, намеревается ли Горячее Сердце возвратить нам девушку?
— Ястреб ничего подобного не слыхал; молодые люди болтали и ели, сидя на лужайке у разведенного огня. Ястреб знал, что его отец, Твердая Рука, ждет его с нетерпением, и он поспешил прилететь к нему. Доволен ли мой отец?
— Вполне доволен, вождь; благодарю вас! Эти молодые люди весело болтают, забывая все на свете, а их родители плачут и отчаиваются! Надо пойти прервать их сладкий сон; увидев нас, они проснутся.
В пять минут охотники и воины сели на лошадей и стали спускаться с крутых склонов Марфильского ущелья.
Как раз в это все время дон Руис и донья Хесус выезжали с лужайки на асиенду дель-Охо-де-Агуа.
Всадники спустились с горы галопом и в четверть часа проскакали все расстояние, отделявшее их от равнины.
В девяти сотнях метров от леса по знаку Твердой Руки всадники приостановились, положив свои ружья поперек седел.
Сам же Твердая Рука загарцевал по направлению к лесу. Но едва он проехал несколько метров, как дон Руис показался из леса на своем Негро, проделывавшем всевозможные скачки и прыжки.
Так же, как и Твердая Рука, он бросил свое оружие.
Оба охотника продолжали гарцевать, приближаясь друг к другу, пока не съехались, а съехавшись, они тотчас же обменялись дружеским рукопожатием.
— Как я рад встретить такого знаменитого охотника, как Твердая Рука! — сказал молодой человек, вежливо раскланиваясь.
— И я счастлив, что случай натолкнул меня на моего молодого и храброго друга, Горячее Сердце! — не медля ответил Твердая Рука, кланяясь в свою очередь.
— Не трудитесь, друг, искать след похитителей доньи Хесус! Господь уже указал их мне; негодяи убиты.
— Я знаю, что Горячее Сердце спас донью Хесус. Приношу ему благодарность от имени родителей и друзей прелестной девушки.
— Откуда Твердая Рука мог узнать это? — спросил дон Руис, удивившись.
— Горячее Сердце не скрывался, ему не от кого было прятаться! — ответил с улыбкой Твердая Рука. — Ястреб разыскал след, пошел и увидел там молодого охотника, разговаривающего и закусывающего с доньей Хесус. Не правда ли?
— Правда, — ответил, улыбаясь, молодой человек, — Ястреб — умная голова и верный глаз.
— Горячее Сердце собирался выехать из леса?
— Да, чтобы поскорей возвратить донью Хесус ее родителям, которые оплакивают ее.
— Я был уверен, что Горячее Сердце благороден и великодушен, как и его отец, дон Фабиан.
— Вы мне доставляете огромное удовольствие, Твердая Рука, сравнивая меня с моим отцом; я стараюсь подражать ему, но мне еще далеко до него!
— Вы еще молоды, Горячее Сердце, и перед вами хорошие примеры.
— Так как вы здесь, Твердая Рука, то не возьметесь ли вы доставить донью Хесус до Охо-де-Агуа?
— Нет, извините, я этого не сделаю, несмотря на то, что я — близкий друг отца этой девушки.
— Почему же?
— Потому, мой юный друг, что я не хочу лишать вас радости самому возвратить отцу и матери дитя, которое вы спасли.
Дон Руис покраснел от удовольствия.
— Как же я пойду туда? — смущенно сказал он. — Я почти не знаком с доном Порфирио и доньей Энкарнасьон. Передайте им, что я счастлив, спасши горячо любимую ими дочь и что я попросил вас отвезти ее.
— Нет; это ваш долг, хотя он так труден для вас, — пошутил Твердая Рука и добавил, — я обращаюсь теперь не к Горячему Сердцу, славному охотнику, а к дону Руису Торрильясу де Торре Асула, заслуженному кабальеро; дон Руис не может уклониться от этой обязанности.
— Вы серьезно так думаете, Твердая Рука? Ведь вы тоже — кабальеро и даже из наиболее знатных!
— Вот именно в качестве такового я и говорю вам, дон Руис!
— Хорошо, раз это так, я согласен!
— Наш путь не долог.
— Мы едем вместе?
— Конечно!
— Значит, все к лучшему, Твердая Рука?
— Да, если я и не хотел бы теперь ехать на асиенду, то отправился бы туда нарочно для вас.
— Для меня? По какому поводу?
— Потому что мне надо сообщить вам о некоторых весьма важных делах, которые вам необходимо знать.
— Я не понимаю вас.
— Что вполне естественно; но ведь вы не отказываете мне в разговоре?
— Ни в коем случае, я очень рад поговорить с вами, когда хотите.
— Я вас ловлю на слове, дон Руис! Сегодня вечером мы переговорим!
— Хорошо, итак до вечера, сеньор; а теперь позвольте мне пойти успокоить донью Хесус: она ждет моего возвращения.
— Это правда. Идите скорей, дон Руис; вы найдете меня на этом самом месте.
