Когда по долине поползли длинные закатные тени, Оника, сидящая на пригорке, начала насвистывать мелодию, знакомую ей с детства. Она помнила этот мотив от деда, каждый раз напевавшего его, когда Оника с криком просыпалась от ночных кошмаров.
Ветер подхватывал ее свист и уносил далеко на юг, где Сайл Фьюриен, держась за края колодца, стоял, прикрыв глаза и слушая, о чем шепчет ветер. Это была ее весточка — послание о том, что с ней все хорошо, доступное пониманию лишь одного человека.
Оника размышляла о своем поступке. Его как никакой другой можно было назвать опрометчивым, проявлением крайней неосторожности. Но тогда у нее не было времени на размышление. Что-то глубокое внутри толкнуло ее вступиться за ребенка, пусть это и могло обернуться неприятностями.
Размышления Оники прервал подошедший Фьорд. Юноша сел рядом на траву и посмотрел на виднеющуюся вдали трещину в скале, где смыкались крутые бока долины, — начало долгого каньона, через который лежал их путь.
— Я должен попросить прощения. За все свои нападки и неприязнь. Я охотился за фантомным врагом и не раз был груб с тобой, — Фьорд посмотрел на Онику, но та молча слушала, изучая сизые разводы на небе. — То, что ты сделала для этого мальчика, — это открыло мне глаза. Ты встала на защиту мага, которого даже никогда раньше не видела, ничего не значащего для тебя человека. Почему?
— Я защищала от бешеной стаи ребенка. Маг он или нет — не так уж и важно. В деревне, где я выросла, никогда не жили маги, да и не были проездом. До тебя с Мелиссой. Я слышала о них, их месте в мире и почему они оказались там, где оказались. Но никогда не видела проявлений этого в жизни. И если люди, которые еще вчера улыбались человеку, сегодня ополчились против него лишь потому, что он открыл в себе способность укрощать стихию, немудрено, что те, у кого хватает смелости, становятся отступниками. Странно, что их так мало. Не удивлюсь, если этот парнишка подрастет и спустя годы вернется отомстить своим обидчикам.
— Это вряд ли. Если он и правда задумает такое, до него доберутся церковники. Или же Орден Смиренных, — Фьорд поморщился от неприятных воспоминаний. Оника заинтересовалась, заметив реакцию Фьорда.
— Ты видел кого-то из Ордена? Я много читала о них, но, как и с магами, — не довелось даже мельком глянуть.
— Да, было как-то, — Фьорд прикоснулся к шраму на плече, скрытому под одеждой. — Даже пару раз. Мне чудом удалось сбежать. Если б не Мелисса, боюсь, они б меня таки поймали. Этот их Командор — скользкий тип.
— Ты встречал Сапфировую Маску? — Оника оживилась. В книгах последних авторов иногда упоминали главу Ордена Смиренных, но кроме его роли в Ордене и прозвища девушке не удалось ничего отыскать. Попытки расспросить о нем ветер не принесли результатов: Онике не удалось найти никого, кто бы знал, откуда пришел этот маг и кем он был ранее. Быть может, это даже не один человек. — Я слышала о нем, но практически ничего не знаю.
— Тебе повезло. Эта его маска из зеленого сапфира и невозмутимая уверенность в собственной правоте…, — Фьорд скривился. — Извини, это не самые приятные воспоминания.
— Как скажешь. Так теперь, когда ты перестал считать меня воплощением зла, ответишь, что вам нужно в Этварке? — Оника поняла, что ее заступничество за ребенка-мага затянуло Фьорда с его прямолинейностью в вязкую паутину доверия.
— Мы ищем одного человека, — Фьорд заговорил не сразу. — Я хочу прекратить тиранию Всевидящей Матери. Маги не должны быть изгоями общества. Но что я могу сам? Человек, которого мы ищем, должен помочь.
— Что ж, когда ты решишь, что доверяешь мне достаточно, скажи мне имя этого загадочного человека и, быть может, я смогу помочь с поисками.
Оника одобряла мотивы Фьорда, но считала их утопичными. В любом случае, она знала о мире вне деревни не так уж и много, чтобы делать выводы. Но в одном она была уверена: как бы ни были правильны и благородны побуждения Фьорда, с горячей поспешностью суждений он наверняка разобьет голову прежде, чем пройдет и четверть необходимого пути.
* * *
Фьорд вышел на крыльцо с закинутой на плечо рубахой и потянулся, разминая мышцы в теплых лучах. Утро выдалось прохладным, и юноша был рад согревающему солнечному свету, энергии пламени, льющейся в его тело от далекой звезды.
Он застал Онику умывающейся у бурного ручья рядом с домом. Длинные пряди пропитались свежей водой и оставили две мокрые дорожки на одежде.
— Мельник любезно снабдил нас провизией в дорогу, — Оника уселась на траву, подставив солнцу босые стопы. Сапоги девушки стояли рядом. — Ее должно хватить до Этварка, а там: торговцы, на любой лад расхваливающие свой товар, и таверны, с погребами, дышащими сладким вином. Нужно будет угостить вас, если мы сумеем дойти до места, не прибив друг друга.
— И долго ты будешь припоминать мне мою опрометчивую нелюбезность? — Фьорд присел на камень и внимательно посмотрел на собеседницу. И пусть он начал привыкать к взгляду необычных глаз, время от времени мурашки так и пробегали по коже.
— Пока не забуду, — Оника широко улыбнулась и, сложив ладонь козырьком, приложила ко лбу. — Обойдем деревню стороной, мне там явно не будут рады. Повезло, что хозяина мельницы они боятся больше, чем хотят поквитаться за украденное удовольствие.
— Это был смелый поступок.
— Смелый или безрассудный? Надеюсь, мне больше не встретятся окруженные безумной толпой дети-маги, а то в следующий раз мне может так не повезти, и кто-нибудь таки воткнет мне вилы в спину, — Оника усмехнулась. Чета Фьюриен уделяла немало времени, тренируя ее боевые навыки, и вил в руках селянина ей точно не стоило бояться, но грань между полным контролем ситуации и необходимостью применения магии для разрешения конфликта в свою пользу была слишком тонка.
— За это не беспокойся: твою спину я смогу прикрыть от шального инструмента для перекидывания сена, — Фьорд поднялся и направился к дому. — Пора будить Мелиссу. Она все никак не привыкнет к времени на Поверхности.
Вопросительный взгляд Оники остался без ответа.
Прощаясь с мельником, его племянницей и внуком, остающихся жить под защитой мага воды, путники покидали дом с легкими сердцами.
Накидка на плечах Мелиссы сверкала золотой вышивкой на солнце, ей вторили ножны кинжала Оники. Фьорд больше не держался позади компании. Идя по правую руку от девушки, он рассказывал ей о годе, проведенном со Светлячками, совершенно позабыв о данном отцу Гранта и Мелиссы обещании, хранить их тайну, проникшись доверием к путнице, отважно вступившейся за мальчика-мага. Фьорд говорил о том, что заставило его оставить сначала отчий дом, а после и приютивших его магов земли. Так Оника узнала о Светлячках, чью историю ей поведала Мелисса: о том, что много столетий назад маги, жившие в лесу и уставшие от гнета Церкви, обнаружили тайные пещеры и вскоре скрылись в их глубинах, основав несколько поселений, где и живут по сегодняшний день. Россказням о тайном подземном народе верят не больше, чем историям о магах воздуха, скитающихся на гигантских облаках над Восточным океаном, так что Светлячки, при должной осторожности, могут не опасаться быть обнаруженными.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
