Она не желала быть спокойной! Ей хотелось именно повторения. Хотелось, чтобы он дошел до конца — может быть, не сейчас, но хотя бы когда-нибудь в будущем! Ведь она любила этого человека, любила с тех пор, как помнит себя!
— Но, Люк…
Отрицательно покачав головой, он молча наклонился над кроватью и одним движением, со знанием дела натянул на нее трусики, всколыхнув этим угасшее было чувство ревности.
— А теперь вставай, Мэгги, — негромко приказал он. — У нас заказан столик. Мне еще надо взглянуть на Лори, да и мать наверняка недоумевает, что тут с нами случилось.
Мэгги виновато покраснела и уставилась на него в безмолвном ужасе. Боже мой! Ведь дверь была не заперта, и миссис Ричмонд могла войти в комнату в любую минуту!
— Да, — устало подтвердил ее мысли Люк, его неприступный вид обезоружил ее. — И молю бога, чтобы она не начала подозревать. Давай вставай, — снова, на этот раз с большей настойчивостью, потребовал он, и, подчинившись, Мэгги поднялась на дрожащих ногах.
Люк окинул ее холодным оценивающим взглядом, задержался на темном круге на груди, оставленном его страстным поцелуем, и недовольно поджал губы.
— Лучше бы тебе переодеть платье, — резко сказал он. — Не можешь же ты выходить на люди в таком виде.
Как только за ним закрылась дверь, Мэгги опять рухнула на постель, ноги не держали ее. Все тело болело, она чувствовала себя разбитой и страшно злой.
7
Сидя в гостиной лондонских апартаментов Люка, Мэгги поджидала, пока он уложит Лори в постель.
Ничего великолепнее она не видела никогда в жизни, решила девушка, задумчиво обводя глазами комнату. А какой вид из окна! Это была одна из немногих старомодных квартир, с высокими, просторными комнатами, прекрасной планировкой и по существу не тронутой временем обстановкой.
По дороге сюда она спросила Люка, зачем ему нужна лондонская квартира, если сам он живет в Нью-Йорке.
— Вложение капитала, я владею собственностью по всему миру, — кратко пояснил он. — Эта квартира куплена совсем недавно.
— Прямо с обстановкой? — полюбопытствовала Мэгги.
Он покачал головой.
— Я попросил одного из своих секретарей прилететь сюда и обставить ее для меня. Она прекрасно знает мои вкусы.
Она? Мэгги насторожилась.
— О, — с расстановкой сказала она. — Должно быть, это очень приятно — иметь кого-то, кто так хорошо знает твои вкусы.
— Разумеется, — бросил он. — Маргарет — воплощенная эффективность. — И сдержанно спросил: — Мэгги, ты не обидишься, если я попрошу тебя помолчать. Мне надо следить за дорогой.
…В комнату вошел Люк, и Мэгги встретила его улыбкой, но наткнулась на ставший уже привычным отчужденный взгляд.
Она вздохнула. Давно пора было заключить хотя бы перемирие. Потому что всю неделю после столь неудачного эпизода в спальне их отношения были близки к точке замерзания. Мэгги забилась в угол обитой темно-синим шелком кушетки и деликатно прокашлялась.
— Эти… э-э… апартаменты просто замечательны, Люк. Чудо. Особенно мне нравится та скульптура в углу. — Не слишком ли хорошо знает его вкусы эта Маргарет, если решилась купить столь откровенную вещь? — гадала она.
— Спасибо за комплимент. Квартира вполне подходящая. И одним из ее преимуществ является величина… — В его взгляде мелькнуло предупреждение. — Так что мы можем жить здесь, не натыкаясь постоянно друг на друга.
— Ты хочешь сказать, что так и будешь продолжать избегать меня после того, как…
— После того, как я чуть было не переспал с тобой? — грубо спросил он. — Да. Скажи, тебе доставляет удовольствие все время напоминать мне об этом?
— Не смеши меня!
Мэгги стукнула кулаком по бедру, которое, с тех пор как он прошелся насчет соблазняющего действия абрикосового цвета платья в обтяжку, было скромно упрятано под джинсами, — она вовсе не желала быть обвиненной в попытках соблазнить его. Как бы ни было велико искушение, ей совсем не хотелось наткнуться на оскорбительный отказ. Хватит одного раза!
— Нет, мне это вовсе не доставляет удовольствия! Почему ты переворачиваешь все с ног на голову? Просто мне кажется, что глупо продолжать вести себя в подобном духе…
— Я хочу вообще забыть о том, что произошло. Дойдет это когда-нибудь до тебя? — раздраженно прервал ее Люк.
— Но как мы можем забыть о том, что произошло, если ты шарахаешься от меня как от зачумленной? — возразила Мэгги. — Как только я вхожу в комнату, ты тотчас же оттуда выходишь. Я начинаю уже подумывать, не сменить ли мне дезодорант.
— Не преувеличивай, — буркнул он, но Мэгги заметила, что ему стоит немалых трудов удержаться от смеха.
Почувствовав его частичную капитуляцию, она решила ковать железо пока горячо.
— Может быть, это немного и преувеличено, но ты понимаешь, что я хотела сказать, Люк. Разве мы не можем вернуться к прежним отношениям?
— Не знаю, — подумав, честно признался он. — Я не уверен в этом.
Мэгги почувствовала, будто кто-то выдернул ковер из-под ее ног.
— Ты хочешь сказать, что долгие годы нашей дружбы уже ничего не значат? И что она не выдержала…
— …Испытания похотью, — грубо докончил он.
— Люк…
— И не обращайся ко мне так! — раздраженно воскликнул он.
Эта внезапная вспышка, приоткрывшая старого, знакомого ей Люка, всю эту неделю прячущегося под маской незнакомца, придала ей новые силы.
— Как? — спросила она с надеждой.
— Так, как обращалась, когда была еще ребенком.
— А как я обращалась тогда? — быстро спросила она, используя даже малейшую возможность достигнуть перемирия.
— Широко раскрыв глаза. Так, как будто я всевидящее и всемогущее существо, не способное ошибаться и которое может сделать для тебя все что угодно.
— Неужели. — Она с насмешкой заглянула в его горящие глаза. — Может быть, я не такая уж и взрослая, Люк, но далеко не так наивна, чтобы до сих пор в это верить.
Он чуть было не улыбнулся ей в ответ.
— Твое замечание, насколько я понимаю, должно поставить меня на место?
— А может быть, и нужно, чтобы тебя кто-нибудь поставил на место? — мягко спросила она.
— Может быть, и нужно.
Некоторое время он молча смотрел на нее, потом подошел к стоящему у стены буфету, налил себе виски с содовой и сделал большой глоток.
— А мне ты не собираешься предложить выпить?
— Извини. Тебе что, чаю или, может быть, кофе?
— А как насчет чашки молока? — язвительно спросила она. — Я не Лори и буду то же, что и ты.
— Я предпочел бы, чтобы ты этого не делала, — настаивал он. — Не хочу, чтобы ты привыкла к крепким напиткам…
