Но вот факт — не пошла. И потом мне так с этого стало обидно. Старушка вот-вот может и умереть, мне она так нравится, а я на билет себе не выделила, навсегда болевое воспоминание.
И вот как-то выбравшись из этой глобальной нищеты, рубцуя в душе бояновский "облом", стала я ходить примерно на всё подряд, и, кстати, не жалею.
Но по мере столь систематического посещения представлений всех жанров искусств, во мне развился некоторый эстетизм, количество дало себя знать и переросло в качество. Цирк с точки зрения музыкальной акустики — строение типа "маэстро, урежте марш", стал сильно напрягать. И вот через пару — тройку лет, призадумавшись над вечным вопросом: количество/качество, я стала ощущать сильный привкус "отсутствия в супе некоторых желаемых ингредиентов".
Перед поездкой в города поприличнее родного Луганска мною заранее тщательно штудировались их афиши на предмет "раз я всё равно тут". Так, абсолютно случайно попала я на концерт Кейко Мацуи в Одесской филармонии, куда заехала с одной единственной ночёвкой.
Вот стоишь весь избитый жизненными не стыковками перед афишей и дико удивляешься, что не завтра, не вчера, а именно СЕГОДНЯ, через пару часов, будет концерт именно того исполнителя, диски которого все девятьсот километров дороги тасовал по бардачку автомобиля у владельца — фаната. Интересно же! Ну, я и пошла.
И, конечно же, я вам доложу, одесская филармония по акустике, ну и вообще по самоощущению присутствия в зале — это далеко не луганский цирк. Потом было смешно, когда она объявила, что будут автографы. Убедившись, что японка реально честно собирается отработать в фойе этот номер, то мы сбегали на парковку и притащили из бардачка эту поистёртую и запылённую колоду дисков. Когда Кейко брала эти диски, половина если не все — явно пиратского происхождения, то она очень задумчиво на них расширяла глаза. Явно было понятно, что она эти диски, эти обложки видит впервые, но в итоге всё вежливо подписала.
Добралась Кейко Мацуи через месяц и до Луганска, но я уже не пошла на её концерт. А от владелицы той самой уже подписанной коллекции дисков, узнала, что в Луганске выступала только одна Кейко, свой джазового ансамбль она с собой не прихватила. Услышав об этом казалось бы маленьком расхождении, я радужно улыбнулась. Вот что было в этой улыбке? Всё еврейское знание мира, вынесенное из одесской филармонии? Не знаю. Но вот сейчас давлю на эти клавиши и опять улыбаюсь.
Уже с десятилетним стажем зрителя всего подряд забив на наш Цирк я стала пристально разглядывать афиши городов в пределах хоть какой-то досягаемости — Харькова и Донецка, Киевскую-то я давно состыковывала с графиком своих систематических командировок. Но не вся боль была испита и не все ошибки сделаны.
Одновременно с моим финансовым отчётом за девять месяцев, осенью 2006 в Киев прибыл БДТ имени Товстоногова и привёз пьесу "Калифорнийская сюита". Это как раз там, где Алиса Фрейндлих с Олегом Басилашвили весь спектакль вдвоём, и больше никогошеньки. Эти актёры для меня — человека, у которого главный фильм жизни — "Служебный роман", по нему чтоб знать всё о нашей статистике и профессия "экономист" выбиралась, — это Эверест. Но дата спектакля — на тот вечер, когда у меня как раз билет из командировки назад, то есть именно в это же время я должна сидеть в поезде и ждать ту-ту.
Подошла я к театральной кассе — билетов почему-то (шутка) нет, но кассирша совершенно не стесняясь показала на подскакивающего ко мне мужчину с чемоданчиком: "Билеты? Это к нему".
Он мне цену тут же называет — самый дальний ряд сто шестьдесят долларов, остальные несколько дороже, то есть несоизмеримо с ценой в театральной кассе. Сославшись в мыслях на "уже же билет обратный на поезд куплен, уезжаю", как и за пятнадцать лет до того, деньги зажала, хоть они у меня на этот-то раз в какой- нибудь дальний ряд, но и были. В этот раз пришлось бы, правда, уже два билета покупать и что-то на работе врать, плюс — на поезд билет в боях менять, так что определённые трудности — да, были. Но, блин, всё равно! Прошло столько лет, а я эти не купленные билеты помню сильнее, чем почти все концерты, на которые ходила. То есть травма душевная осталась от-та-кен-на-я, а рубец уже после Бояновой вторым лёг плюс самообвинения в неискоренимом жлобстве.
И вот в 2007 в прессе начали мусолить сплетни, что Земфира крайне исхудала и, видимо, смертельно больна. Блин, ещё этого не хватало! Я ни разу на её концерты не ходила. Когда она приезжала к нам в город, то я была в отъездах, и даже не интересовалась её песнями, а теперь с последним альбомом она мне так понравилась!
Все мои знакомые, кстати, сообщили: "Как? Ты не была? А мы уже два раза ходили: в Цирк и на стадион". Наиболее просвещённый в этих вопросах приятель известил меня, что Земфира больше в жизни в нашу дыру не приедет, ближайшая точка: "Вот в Донецк — приедет!"
И тут я нахожу: концерт в киевском клубе Freeдоме. Всё, я точно пока все живы — еду, хватит обломов. Правда, из Луганска хрен знает как билет купить — клуб только в своих кассах продавал. Но когда хочешь, то всегда находишь вариант — моя знакомая как раз в Киев в командировку собралась. Вот я ей и снарядила свою попутно легко исполнимую просьбу. И не смотрела я при этом выходной или нет это день, отчёты и прочие мелочи. Но была хорошо, что суббота.
Приехав утром 31 марта 2007 года в Киев, первым делом, чтоб не было ошибок, прозондировала и схронометрировала свой вечерний маршрут: нашла парк и в нём клуб. Потом уже занялась дневным убийством времени — сняла себе гостиницу.
Вечером на входе в клуб был досмотр — вывернули меня наизнанку на предмет видеотехники, её у меня ну не было, но был бинокль, настоящий медный, трофейный, времён Первой мировой — семейная реликвия. Досмотрщик его ухватил со словами: "Знаем мы", но многократный осмотр древней вещи, разочаровал и удивил, это таки да- только бинокль.
Потом был концерт. Я лично сидела внизу за столиком слева от сцены, а вот прямо напротив меня — справа от сцены за столиком во втором ярусе сидели г-жа Рената Муратовна Литвинова с Кирой Георгиевной Муратовой. И был там охранник, амбал не перепашешь в ширину, и от Литвиновой на пол
