– сказала она, не давая ему вставить слово. – Можешь не волноваться, я никуда…
– Дело не в агентстве. Не в нем, – настоятельно перебил он. – Я уйду из этого чертового агентства раньше тебя. Я месяцами пытался найти подходящее время, чтобы сказать это. Это не входило в мои планы, – сказал он, указывая на грязную лестницу. – Я собирался сказать это в Озерном крае, а потом на Сарке…
– Я тебе не верю, – с трудом проговорила Робин, потому что у нее словно распухло горло. Она не знала, было ли это от гнева – на Страйка, на себя, на Мерфи – или от ужасной, скручивающей боли в сердце. – Если ты серьезно… если это правда… мне нужно идти, – повторила она и поспешила вниз по лестнице, оставив Страйка на месте.
Он слушал ее шаги, колебался, не зная, броситься ли следом, и все еще стоял, разрываясь между решениями, когда услышал, что она возвращается. Появившись на повороте лестницы, Робин была раскрасневшаяся и сердитая – и Страйк, который был уверен, что женщина, не испытывающая к нему ничего, кроме дружбы, в этот момент хлопнула бы уличной дверью, – вдруг ощутил надежду.
– У тебя были годы, – сказала Робин, дрожа от гнева. – Годы. Я была одна. Я была свободна. Каждый раз, когда мы становились хоть немного ближе, ты отталкивал меня и шел трахать других женщин.
– В последнее время – нет, – сказал Страйк.
– Да, потому что теперь безопасно раздвигать границы – я ведь с Райаном!
– Ты думаешь, я все это время просто развлекался?
– Может быть, – сказала Робин, и в глазах ее блеснули слезы ярости. – Сказал, что Шарлотта думала, будто ты влюблен в меня – и что я должна была ответить? Ты все пытался решить, чего хочешь, – у тебя были годы, – она повысила голос, – и ты молчал!
– Я боялся все испортить, все, к черту, испортить…
– Агентство, оно всегда…
– Дело было не только в агентстве, но и в нас, в нашей дружбе…
– Ну, я все еще твой друг, так что тебе не нужно…
– Я не хочу быть твоим другом, черт побери, – повысил голос Страйк. – Вот что я тебе говорю, черт возьми. Я влюблен в тебя. Все вокруг это видят – почему не ты?
– И ты ждешь, что я просто разорву двухлетние отношения, только чтобы стать очередной женщиной, с которой ты наиграешься через пару месяцев? – сказала Робин, и ее голос отразился эхом по лестнице.
– Прошло семь лет, и я ни разу не устал от тебя. Думаешь, я бы сейчас это говорил, если бы просто хотел затащить тебя в постель? Я не прошу тебя изменить, я не хочу интрижки. Я хочу быть с тобой. Навсегда. Выходи за меня.
Страйк не ожидал услышать это от себя. Робин издал нечто среднее между смехом и вздохом.
– Ты… ты с ума сошел, – сказала она, оцепенев от шока. – Ты буквально… ты потерял рассудок. Мы никогда даже…
– Легко исправить.
Страйк спустился по лестнице, положил руки ей на плечи и потянул к себе, но она тут же ударила его кулаком в грудь и оттолкнула.
– Нет! – сказала она, дрожа от прикосновения и злясь на себя за это. – Я не такая. Я не сделаю с Райаном того, что Мэтью сделал со мной!
– Я должен был тебе сказать, – сказал Страйк. – Ты должна была знать.
Робин пыталась найти слова, но не смогла. В конце концов она развернулась и поспешила вниз, каблуки звонко стучали по металлу. На этот раз Страйк услышал, как она достигла холла, открыла уличную дверь и захлопнула ее за собой.
Он стоял целую минуту, надеясь услышать, как дверь снова откроется. Но она не открылась.
Блядь.
Он повернулся и, опираясь на перила, с трудом поднялся обратно на второй этаж, но вдруг остановился. На лестничной площадке стояла Пат.
– Мне в туалет надо было, – сказала она с вызовом.
Если у Страйка и были сомнения, слышала ли Пат их с Робин через дверь, ответ не заставил себя ждать.
– Не переживай, – проворчала она. – Сплетничать не буду.
Не зная, что сказать, Страйк прошел мимо нее в офис и опустился в ее кресло. Прошло несколько секунд, прежде чем он понял, что не один, и поднял голову – Пат вошла следом.
– Конечно, он очень красивый, Мерфи, – сказала она своим хриплым баритоном.
– Вот это мне сейчас и нужно было услышать, – с горечью отозвался Страйк.
– Но в последнее время она не выглядела счастливой. Ей неуютно дома.
Страйк промолчал.
– Так не делают предложения – крича женщине на лестнице только потому, что ее парень вот-вот сделает свое, – сказала Пат.
– Я не собирался… само вырвалось.
– Только не вздумай ей так сказать, – резко оборвала она. – И без того достаточно ужасно, не усугубляй.
Страйк тихо застонал и обхватил голову руками. Если бы он смотрел на нее, то мог бы заметить, как обезьянье лицо Пат слегка смягчилось.
– Ты же не ожидал, что она сразу ответит тебе тем же, да?
– Почему нет?
– Для умного мужика ты порой до ужаса туп, – раздраженно сказала Пат. – Что, по-твоему, она должна сделать, если ее парень ждет за углом с кольцом в кармане? Да и ты ведь сам ее дурачил, разве нет?
– Как я…?
– Ты ждал, пока другой мужчина не захочет на ней жениться, прежде чем что-то сказать. Конечно, она думает, будто ты выдал все это только из страха ее потерять.
– Я не планировал, чтобы все сложилось так.
– Значит, нужен новый план, правда? – бодро заключила Пат. – Ладно, мне пора. Ко мне сейчас народ придет в бридж играть.
Она повернулась и вышла, закрыв за собой дверь. Страйк остался смотреть на стеклянную панель с надписью "Детективное агентство Страйк и Эллакотт".
Это было не то же самое, что проснуться в больнице без половины ноги, и не то же самое, что узнать о самоубийстве Шарлотты. На этот раз он не был жертвой обстоятельств: он сам добровольно вызвал тектонический, возможно, катастрофический сдвиг. Глядя на дверь, он понял, что, хотя всегда считал себя хозяином собственной судьбы, на
