намертво прикипевшее к худому осунувшемуся лицу. Идеально завитые локоны были черными как смоль, и оттого серые глаза смотрелись слишком светлыми.
— Прошу, магистр! — указал граф на лестницу. — В вашем распоряжении весь второй этаж левого крыла.
— Удобно ли это?
— Бросьте!
Я не стал рассыпаться в благодарностях и поинтересовался:
— Когда вам будет угодно обсудить дела?
— О делах поговорим после ужина, — решил хозяин дома. — Приводите себя в порядок и спускайтесь. Вашим людям накрыть отдельно или они присоединятся к нам за столом?
— С вашего позволения, отдельно, — попросил я, не обратив внимания на злой взгляд маэстро Салазара. — Это был долгий день, им следует отдохнуть.
Граф взглянул на бледное лицо Уве и кивнул.
— Как скажете, магистр…
Второй этаж левого крыла графской усадьбы мог приютить компанию куда больше нашей; там было три опочивальни, просторная гостиная и уборная.
— И как будем размещаться? — с хитрым прищуром поинтересовался маэстро Салазар. — Кинем жребий?
— Я в одной комнате с тобой спать больше не буду, — проворчал Уве, устало плюхнулся на стул с гнутыми ножками, мягким сиденьем и резной спинкой, после добавил: — И никто не будет по доброй воле, так что все очевидно.
— Экий ты стал резкий в суждениях, братец! — с усмешкой сказал Микаэль.
— Просто вымотался.
— Отдыхай, пока время есть, — посоветовал я и, поскольку все и в самом деле было предельно очевидно, позвал ведьму: — Идем, Марта!
Приглянувшаяся мне спальня оказалась просторной и светлой, с широченной кроватью, платяным шкафом и небольшим столиком у выходившего в сад окна. Я выложил на изрядных размеров сундук чехол с мушкетом и бросил на пол саквояж. К слову, о саквояже…
Открыв дорожную сумку, я проверил замотанный в лоскут шар алхимического стекла и задумчиво поджал губы. Выкинуть бы его, но нельзя, такая беспечность точно боком выйдет. И при себе держать почти столь же безрассудно. Не важно — вырвется потусторонняя сущность на волю или кто-то знающий обнаружит ее узилище, результат меня не порадует.
— Принесли горячую воду, магистр! — послышался из гостиной голос Уве.
Я закрыл саквояж, вытащил из дорожного мешка запасную одежду и туфли, посмотрел на Марту и покачал головой. Та перехватила мой взгляд и вопросительно приподняла брови.
— Попрошу графа вызвать портного, надо сшить тебе дорожное платье.
— Серьезно? Это наша главная проблема? — скривилась ведьма. — А что там твой дружок о петле болтал?
— Повесят нас или нет, тебе новое платье в любом случае не помешает, — пожал я плечами и отправился приводить себя в порядок.
Девчонка лишь фыркнула, но промолчала, поскольку я был кругом прав. Никто не видел, как Марта зарезала брата-заклинателя, поставить ей это в вину не могли. В этих же обносках ведьма походила на бродяжку, что привлекало к нашей компании совершенно ненужное внимание. Да и в город ее в таком виде не послать, а мало ли какая надобность в том возникнет?
Пока приводил себя в порядок, прислуга успела выгладить одежду, так что к столу я спустился во вполне пристойном виде, словно и не провел без малого седмицу в дороге, ночуя то на случайных постоялых дворах, а то и просто на бивуаках под открытым небом. После беседы с домочадцами графа и весьма плотного ужина магистр-управляющий предложил подняться в его кабинет.
— Будете бренди? — поинтересовался он там.
Я посмотрел в окно и поежился при виде луны, сиявшей подобно обрезанной с одного края серебряной монете. Скоро полнолуние, еще день-два — и придет время залиться алкоголем по уши, ну а пока что я лишь покачал головой.
— Пожалуй, ограничусь вином.
— Белое или красное?
— Красное, с вашего позволения.
Граф отлучился дать необходимые распоряжения, а я прошелся по кабинету и полюбовался портретами суровых черноволосых сеньоров, имевших несомненное сходство с хозяином особняка. Судя по нарядам, здесь были представлены несколько последних поколений благородных предков магистра-управляющего.
Проскользнувший в кабинет слуга выставил на стол откупоренную бутылку вина и вопросительно взглянул на меня, а после утвердительного кивка наполнил хрустальный бокал рубиновой жидкостью и безмолвно ретировался. Граф Хирфельд закрыл за ним дверь и со стаканом бренди занял одно из кресел у камина. Я устроился напротив и спросил:
— Как думаете, магистр, сейчас подходящее время для обсуждения перспектив моего отбытия в империю?
Собеседник скривился, будто от больного зуба.
— Вы настоящая головная боль, вон Черен, — пожаловался он. — Даже не представляете, в сколь неудобное положение меня поставило ваше прибытие…
Я невесело рассмеялся.
— Вы это говорите мне, магистр? Человеку, которого сделали козлом отпущения в убийстве кузена великого герцога Сваами?
— Вы и в самом деле его не убивали?
— Не убивал, но это ничего не меняет. В Ольсе меня ждет плаха.
— Вы не в Ольсе, — напомнил граф, отпив бренди.
И вновь я лишь фыркнул в ответ.
— Будто не понимаете, что и в Ренмеле меня не ждет ровным счетом ничего хорошего! Если в Сваами начнутся гонения на Вселенскую комиссию, с меня канцлер живьем шкуру сдерет!
— Бросьте, магистр! — вяло отмахнулся граф Хирфельд. — На роль козла отпущения могли выбрать кого угодно, вашей вины в том нет! Это же очевидно!
Я покачал головой.
— В Ренмеле меня никто и слушать не станет.
— В Ренмель вам еще надо попасть! — резко бросил магистр-управляющий. — Да, мне приказано обеспечить беспрепятственный проезд, но не все зависит исключительно от меня!
— Полагаете, нас могут… — я запнулся, припоминая соответствующий юридический термин, — экстрадировать в Сваами?
Граф Хирфельд порывисто вскочил из кресла и всплеснул руками.
— Не знаю, магистр! Просто не знаю! Отношения между нашими странами далеки от добрососедских, пограничные стычки давно стали обыденностью. Но решение о вашей судьбе будет приниматься в королевском дворце, и большой вопрос, кто возьмет верх: партия мира или партия войны!
Я кивнул и поинтересовался:
— Что-то можно предпринять?
— Все возможные действия с моей стороны уже предприняты, — объявил хозяин особняка, перехватил изучающий взгляд и выпятил нижнюю челюсть. — Да, магистр! Это именно так, ибо ваша выдача станет настоящей катастрофой и ляжет несмываемым пятном на репутацию Вселенской комиссии. Посудите сами — ну кто захочет вести со мной дела, если я не сумел отстоять своего коллегу?!
В голосе графа прозвучало нескрываемое раздражение, он отошел к окну и посмотрел в сад, безуспешно пытаясь взять себя в руки.
— Я бы поставил десять против одного, что экстрадиции не будет, — глухо произнес магистр-управляющий некоторое время спустя, — но вы сами осложнили свое положение до чрезвычайности!
— Каким образом, позвольте узнать? — полюбопытствовал я.
— Стычкой с герхардианцами! — напомнил хозяин дома. — Формальным поводом для разбирательства стало убийство добрых братьев!
— Мы неподсудны церковным властям! — отрезал я. — Герхардианцы не имели
