переживала, сочувствуя распростертым на полу изменникам.
Я успокаивающе коснулся ее руки, но она резко отдернула ее.
Позднее, когда мы сидели за ужином, я объяснил ей суровую необходимость той церемонии. Она, казалось, внимательно слушала, но я почувствовал ее ожесточение.
Зарядили осенние дожди. Бледно-серые небеса простирались над Йоркширом и Шотландией. Дожидаясь моего племянника и его свиту, я решил заняться, как и обещал, выслушиванием тех, «кто пребывал в печали из-за недостатков правосудия». Жалоб против государственных чиновников поступило довольно много, и все они касались денег. Меня поразило то, что никто не поднимал вопросы религии.
Один подданный заявил, что является представителем большого количества людей, которых возмущают набеги шотландцев на наши земли.
– Они налетают на наши поселения, грабят их и уводят наш скот. Нам приходится искать убежища в пограничных башнях. Мы спасаем свои шкуры, но при этом лишаемся имущества.
– Что за пограничные башни? – спросил я.
– Вы наверняка видели их, когда ехали сюда, – пояснил лорд-председатель. – Это небольшие квадратные постройки, вход в которые сделан высоко над землей. Когда-то местные жители построили их для защиты от скандинавов. А нынче все чаще в башнях прячутся от шотландцев.
Он удрученно покачал головой.
– Расскажите мне о них. Они действительно похожи на спустившихся с гор дикарей?
Не таков ли отец Макдоналда, нашего гостя, что едва начал приобщаться к цивилизации?
– Нет, – протянул фермер. – Это настоящий сброд. Шайки бандитов и убийц. В них нет ничего романтичного, за исключением их музыки и баллад, правда в них они прославляют свою кровную вражду.
– Шотландские баллады! – воскликнул председатель. – От них поистине бросает в дрожь. Их поэзия великолепна и благородна по стилю:
А наш отряд укрыла мгла,
И проворчал английский лорд:
«Шотландцам ведьма помогла,
А коль не ведьма, значит черт»[132].
По-моему, прекрасные стихи! – с восхищенным видом добавил он.
– Они изъясняются возвышенным языком, оставаясь столь кровожадными? – удивился я. – И далекие ли переходы они совершают ради грабежей?
– Они захватили Римскую стену. Армстронги устроили себе тайное убежище в тамошней римской крепости Хаусстедз. И оттуда совершают набеги на юг, до Алнвика и Пенрита.
– Да, миль двадцать могут пройти, а то и больше, – кивнул фермер. – Да разве ж одни только Армстронги? Есть еще Максвеллы, Грэхемы и Скотты… потомки древних родов, всех и не упомнишь!
– Ох уж эти Скотты, они умны, но чертовски жестоки. Они любят благозвучные баллады, веселятся, когда видят свои руки по плечи в чужой крови, а кроме этого, их радует только одно – звон монет в кошелях. Поэтому горцы придумали, как объединить все три удовольствия. Они собирают с нас так называемую черную дань.
– Дань? – не понял я.
– Так разбойники называют свои грабительские «доходы». Их уместно назвать «черными». Горцы запрашивают с человека плату за мирное житье в его собственном имении. Какой бы выбор бедняга ни сделал, они внакладе не останутся. Либо они берут денежки, либо устраивают бойню и грабеж. А потом сочиняют чудные баллады.
Пора положить этому конец. Пусть Норфолк поразвлечется, гоняя кровожадных шотландских псов.
– Я успокою ваших жестокосердных обидчиков, – пообещал я.
Надо будет обсудить пограничный разбой с племянником, королем Шотландии. Если ему не удастся усмирить своих подданных, то мы сумеем ему помочь.
Однако от Якова V по-прежнему не было известий. На шестой день ожидания стало очевидно, что он отверг мое официальное приглашение без объяснений.
Тогда мы сами начали строить домыслы: Яков боится, что в его отсутствие граф Арран захватит трон. (Шотландцы разделились на две фанатичные партии и фракции.) Он думает, что мы заманиваем его, замышляя взять в плен. (Неужели он не доверяет мне – родному брату его матери?) Он боится навлечь на себя гнев французских союзников, вступив в переговоры с англичанами. (Абсурд. Противники могут обсуждать важные дела, и это нисколько не компрометирует их, так обычно и поступают цивилизованные люди.)
Какими бы ни были причины его отсутствия, он не удосужился из простой вежливости сообщить о них. Я чувствовал себя обманутым при всем честном народе. Немыслимо! Король Англии ждет шотландцев в Йорке, словно невеста, брошенная женихом в церкви!
В тот вечер я не испытывал желания пировать и веселиться и после короткой трапезы направился прямиком в свою опочивальню. (Для меня приготовили на редкость удобные покои, щели в оконных рамах были заткнуты превосходной белой шерстью.) Меня охватили усталость и уныние. Ожидание шотландских гостей слишком затянулось, надо закончить дела, которые еще остались нерешенными, и поскорее убраться в Лондон с этого безрадостного и заброшенного Севера.
Мне не спалось, хотя, рано отправившись в кровать, я выпил сладкий, навевающий сон поссет. Поворочавшись с боку на бок без всякого толку, я решил, несмотря на поздний час, навестить Екатерину.
Я миновал несколько залов, прошел по коридору, а потом по покоям королевы. По пути мне никто не встретился, кроме стоявших на страже гвардейцев. В каждом помещении горело по одному факелу, остальные были потушены. Королевская резиденция мирно почивала.
Когда я приблизился к двери в спальню Екатерины, навстречу мне со скамьи метнулась темная фигура.
«Привидение…» – мелькнуло в голове. Я решил, что заразился дикими нравами этого сурового края. Мне вдруг померещилось лицо, которое я надеялся никогда больше не увидеть. Джейн Болейн. Жена Джорджа Болейна. Предавшая своего собственного мужа и подписавшая против него обвинение во время страшного суда, который последовал за опалой Анны.
– Уж не Джейн ли… – прошептал я.
– Ваше величество, – пролепетала особа, низко кланяясь.
Увы, глаза меня не обманули.
Женщина выпрямилась. Новомодный капюшон обрамлял ее лицо, но черты его остались прежними. Уродливая физиономия с носом-луковицей и блестящими зловещими темными глазками, посаженными слишком близко к переносице.
«Кажется, ей поручили охранять двери. Странно, для этой цели у нас есть гвардейцы», – подумалось мне в тот момент.
Я постучал, а леди Джейн выставила руку, словно хотела помешать мне. На стук никто не отозвался; должно быть, все давно спят мертвым сном. Возможно, моя Екатерина тоже. Я достал ключи (обычно мы носили их при себе, опасаясь убийц, которые могли сделать слепки и пробраться в наши комнаты), но Джейн опять попыталась остановить меня.
– Королева уже спит, – сказала она. – Она попросила меня посторожить здесь, чтобы никто не потревожил ее покой.
– Я не стану будить ее, – заверил я стражницу. – Просто прилягу на тюфяке за ее кроватью. Рядом с женой я скорее засну.
– Да, конечно, – смущенно кивнула она.
Я ловко открыл замок, однако войти мне не удалось: мешал задвинутый изнутри засов, а через дверную
