– Да нет, не в этом дело, – сказал он. – Я хочу знать, что означает твое послание. Ты говоришь, что Боссу угрожает опасность, так что же, это значит, что он не сможет открыть Доминионы?
– Я не знаю.
– Но я хочу увидеть Паташоку, и Л'Имби, и Изорддеррекс, – сказал он, перечисляя названия городов, словно заклинания.
– Я знаю об этом, – сказала она. – И поверь, мне так же хочется, чтобы Доминионы открылись, как и тебе.
Она испытующе заглянула ему в лицо, освещенное отблесками умирающего костра, пытаясь понять, удалось ли ей его успокоить, но при всей своей молодости он обладал редким умением скрывать свои чувства. Ей оставалось только верить в то, что он поставит свой долг вестника выше желания увидеть Имаджику и передаст если не точный текст, то хотя бы смысл ее послания Миляге.
– Ты должен сделать так, чтобы Миляга понял, в какой опасности он находится, – сказала она, надеясь пробудить в нем чувство ответственности.
– Да сделаю все, – сказал он, немного раздраженный ее настырностью.
На этом она закончила свои наставления и вернулась к поискам камней. Вместо того чтобы предложить ей помощь, он отошел к двери и оттуда спросил:
– Как ты вернешься?
Она уже нашла четыре камня, и птицы на крыше заново завели свою какофонию, судя по всему, ощутив, что внизу что-то происходит.
– Там видно будет, – ответила она.
Птицы неожиданно устремились ввысь. Понедельник опасливо попятился и шагнул за порог. Вынимая очередной камень, Юдит подняла на него взгляд. Ветер уже раздул в углях новое пламя, а теперь и пепел поднялся в воздух черным облаком, полностью скрыв из виду дверь. Она оглядела мозаику, проверяя, не забыт ли какой-нибудь камень, но покалывание и зуд, которые она помнила по своему первому путешествию, уже охватили все ее тело – двигатель заработал.
На этом самом месте Оскар говорил ей, что с каждым новым путешествием неприятные ощущения слабеют, и теперь она убедилась в его правоте. Стены уже расплывались вокруг нее, но она еще успела разглядеть сквозь пепельный вихрь призрак двери и запоздало пожалеть о том, что не догадалась бросить прощальный взгляд на этот мир, перед тем как его покинуть. Потом Убежище исчезло, и на нее навалился кошмарный бред Ин Ово. Легионы его пленников встрепенулись, почуяв ее приближение. Путешествуя в одиночку, она двигалась быстрее, чем в компании с Даудом (во всяком случае, так ей показалось), и проскочила опасную область еще до того, как Овиаты успели пуститься в погоню за ее иероглифом.
Стены подвала Греховодника оказались ярче, чем ей помнилось. Причиной этого оказалась лампа, горевшая на полу в ярде от границы круга. Рядом виднелась фигура с расплывчатым пятном вместо лица, которая двинулась на нее с дубиной в руках и уложила ее без сознания, прежде чем она успела вымолвить хоть слово в свою защиту.
Глава 54
1
Миляга нашел Тика Ро неподалеку от вершины холма Липпер Байак, где тот наблюдал за тем, как последние, потускневшие краски дня исчезают с темнеющего неба. Созерцание заката не мешало вечерней трапезе; на земле перед ним стояли две миски – одна с сосисками, другая – с солеными огурцами, а посредине – большая банка с горчицей, в которую он окунал содержимое обеих мисок. Хотя Миляга явился сюда в виде бесплотной проекции – его тело осталось сидеть со скрещенными ногами в Комнате Медитации, – ему не нужно было ни обоняния, ни вкуса, чтобы оценить всю пикантность этого блюда – достаточно было воображения.
Тик Ро поднял глаза навстречу приближающемуся Миляге и безмятежно продолжил трапезу, невзирая на появление призрака.
– Рановато ты пришел, – заметил он, бросив взгляд на карманные часы, свисавшие у него с пиджака на куске бечевки. – У нас еще есть несколько часов в запасе.
– Знаю. Я просто пришел, чтобы...
– ...проверить, на месте ли я, – с натугой выговорил Тик Ро, у которого захватило дух от очередного соленого огурца, обильно вымазанного горчицей. – Ну вот, я на месте. А у вас в Пятом все готово?
– Готовимся... – ответил Миляга слабым голосом.
Хотя будучи Маэстро Сартори, ему приходилось бесчисленное множество раз совершать подобные путешествия, когда его сознание, усиленное с помощью специальных заклинаний, переносило его видимый образ и голос через Доминионы, да и утраченные навыки вернулись к нему довольно легко, все-таки ощущение было чертовски странным.
– Как я выгляжу? – спросил он у Тика Ро, в тот же миг вспомнив, как он пытался описать наружность мистифа на этих самых склонах.
– Бесплотным, – ответил Тик Ро, скосив на него взгляд и тут же вновь вернувшись к своей трапезе. – Что мне лично очень по душе, потому что сосисок на двоих не хватит.
– Я все никак не могу привыкнуть к тому, что я в себе открыл.
– Давай-ка поторопись, – сказал Тик Ро. – Нам предстоит большое дело.
– И я должен был понять, что ты являешься частью этого дела, еще когда в первый раз появился здесь. Но я не сумел и прошу за это прощения.
– Прощаю, – сказал Тик Ро.
– Ты, наверное, подумал, что я сумасшедший?
– Ну, конечно, ты... как бы это выразить?.. конечно, ты смутил меня. Мне понадобились долгие дни, чтобы понять, почему ты себя так странно вел. Пай пытался поговорить со мной, объяснить мне, но я так долго ждал пока кто-нибудь появится из Пятого Доминиона, что слушал его вполуха.
– Пай, наверное, думал, что встретившись с тобой, я смогу вспомнить, кто я.
– И сколько ты вспоминал?
– Месяцы.
– Кстати, это мистиф помог тебе забыть обо всем?
– Да.
– Что ж, он немного перестарался. В следующий раз будет иметь в виду. А где сейчас твое тело?
– В Пятом.
– Послушайся моего совета – не оставляй его слишком надолго. У меня, знаешь, кишки иногда бунтуют, и когда возвращаешься, сидишь весь в дерьме. Конечно, может, это моя личная слабость.
Он подцепил еще одну сосиску и, поглощая ее, спросил у Миляги, какого черта он вообще захотел все забыть.
– Я был трусом, – ответил Миляга. – Не мог смириться со своей неудачей.
– Да, это трудно, – сказал Тик Ро. – Я прожил все эти годы, думая о том, смог бы я спасти своего Маэстро Утера Маски, если бы действовал чуть-чуть быстрее. Знаешь, мне его до сих пор не хватает.
– На мне лежит ответственность за то, что с ним случилось, и никакого оправдания мне нет.
– У всех нас есть свои слабости, Маэстро. У меня – кишки. У тебя – трусость. Никто из нас не совершенен. Но я так полагаю, раз ты здесь, то нас ожидает еще одна попытка?
– Да, таково мое намерение.
И снова Тик Ро опустил глаза на свои часы, совершая немые вычисления и не переставая при этом жевать.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
