– Оставим эту тему, – мягко попросил Миляга. – Так ты говорил о замене...
– Ах да, Афанасий!
– Афанасий?
– Он будет нашим человеком в Изорддеррексе и выступит от имени Второго Доминиона. Не смотри на меня такими страшными глазами. Он знает ритуал и выполнит все в точности.
– Так он же чокнутый, как старая крыса, Скопик! Он думал, что я – шпион Хапексамендиоса.
– Ну, конечно, это чепуха...
– Он пытался убить меня своими Мадоннами. У него мозги набекрень!
– У всех свои слабости, Сартори.
– Не называй меня так.
– Афанасий – один из самых святых людей, которых я когда-либо встречал.
– Как он может верить в Мадонну в один момент, а в следующий – провозглашать себя Иисусом Христом?
– Ну, а почему бы ему не верить в свою собственную маму?
– Ты что, серьезно утверждаешь...
– Что Афанасий – воскресший Христос? Нет. Если уж выбирать мессию среди нас, то я отдам свой голос тебе. – Он вздохнул. – Я понимаю, у тебя с Афанасием сложились сложные отношения, но скажи мне, кого еще я мог найти? Не так-то уж много осталось Маэстро, Сартори.
– Я же сказал тебе...
– Да, да, тебе не нравится это имя. Ну, что ж, прости меня, но пока я жив, ты для меня будешь Маэстро Сартори, а если ты хочешь найти на мое место кого-нибудь другого, кто станет называть тебя иначе, то пожалуйста.
– Ты всегда был таким злобным? – спросил Миляга.
– Нет, – ответил Скопик. – На это уходят долгие годы практики.
Миляга в отчаянии покачал головой.
– Афанасий. Это же просто кошмар.
– А почем ты знаешь, что в него действительно не вселился дух Иисуса? – спросил Скопик. – В мире случались и более странные вещи.
– Еще одна подобная фраза, – сказал Миляга, – и я буду таким же чокнутым, как он. Афанасий! Да это же катастрофа!
В ярости он оставил Скопика в его убежище и двинулся сквозь пыль, бормоча по дороге проклятия. Оптимизм, с которым он отправился в это путешествие, заметно поувял. Чтобы не встречаться с Афанасием в таком смятенном состоянии духа, он выбрал себе место на Постном Пути, где можно было спокойно собраться с мыслями. Ситуация была далеко не блестящей. Тик Ро находился в своем Доминионе на положении преступника, и ему по-прежнему угрожал арест. Скопик был весь полон сомнений по поводу пригодности своей позиции в отсутствие Оси. А теперь в Синоде обнаружился человек, безумный, как мартовский заяц.
– Господи ты Боже мой, Пай, – пробормотал Миляга себе под нос. – Как ты мне сейчас нужен!
Ветер скорбно завывал вдоль дороги, дуя в направлении перевалочного пункта между Третьим и Вторым Доминионами, словно приглашая его поскорее перенестись в Изорддеррекс. Но он воспротивился его улещиваниям и провел еще некоторое время на Постном Пути, размышляя об открывающихся перед ним возможностях. Он насчитал их три. Первая – отказаться от Примирения сейчас, пока совокупность тех слабых мест, которые он усмотрел в общей системе, не привела к новой трагедии. Вторая – найти Маэстро, который сможет заменить Афанасия. Третья – довериться выбору Скопика и отправиться в Изорддеррекс, чтобы помириться с ним. Первый вариант не подлежал серьезному рассмотрению: его священный долг – исполнить поручение Отца. Второй вариант не имел практического значения, так как времени оставалось очень мало. Стало быть, оставался третий, невыносимый, но неизбежный. Ему придется принять Афанасия в Синод.
Приняв это решение, он поддался уговорам порывов ветра и вместе с ними мысленно пронесся через Доминионы и, миновав дельту, оказался в Недрах Господа – Изорддеррексе.
2
– Хои-Поллои?
Дочь Греховодника отложила в сторону дубину и опустилась перед Юдит на колени. Слезы лились из ее косых глаз.
– Простите, простите, – повторяла она безостановочно. – Я не знала. Я не знала.
Юдит села. В голове у нее команда звонарей проводила настройку колоколов в среднем по размеру собора, но в остальном она была в порядке.
– Что ты здесь делаешь? – спросила она у Хои-Поллои. – Я думала, ты уехала вместе с отцом.
– Я и уехала, – сказала она, пытаясь подавить слезы. – Но на дамбе я потерялась. Там столько людей переправлялось через дельту... Вот он был рядом со мной, а в следующую секунду исчез. Я простояла там несколько часов, а потом подумала, что он вернется сюда, домой, и вернулась сама...
– Но его здесь не было.
– Да, – всхлипнула она и снова зарыдала. Юдит обняла ее, бормоча свои соболезнования. – Я уверена, что он жив, – сказала Хои-Поллои. – Главное, чтобы он вел себя благоразумно и укрылся в каком-нибудь безопасном месте. Там на улице очень опасно. – Она бросила беспокойный взгляд на крышу подвала. – Если он не вернется через несколько дней, то, может быть, вы возьмете меня с собой в Пятый Доминион, а он приедет следом.
– Поверь мне, там отнюдь не безопаснее, чем здесь.
– Что вообще происходит с миром? – поинтересовалась Хои-Поллои.
– Он меняется, – ответила Юдит. – И мы должны быть готовы к переменам, какими бы странными они нам не показались.
– А я хочу, чтобы все было, как раньше. Папа, его дела, все на своем месте...
– Тюльпаны на столе в столовой.
– Да.
– Боюсь, что всего этого не будет еще очень долго, – сказала Юдит. – Собственно говоря, я даже не уверена, вернется ли это вообще.
Она поднялась на ноги.
– Куда вы идете? – спросила Хои-Поллои. – Вы не можете уйти.
– К сожалению, я должна это сделать. У меня здесь есть дела. Если хочешь пойти со мной, пожалуйста, но тебе придется самой за себя отвечать.
Хои-Поллои громко шмыгнула носом.
– Понимаю, – сказала она.
– Ну, так что же?
– Я не хочу оставаться одна, – ответила она. – Я иду с вами.
* * *
Юдит была готова к картинам всеобщего разрушения, которые ожидали ее за дверью дома Греховодника, но не к тому чувству радостного возбуждения, которое охватило ее при виде их. Хотя где-то неподалеку слышался скорбный плач, и, без сомнения, звук его эхом отзывался во множестве домов по всему городу, в теплом полуденном воздухе было разлито и совсем другое настроение.
– Чему ты улыбаешься? – спросила Хои-Поллои.
Лишь после этого вопроса она поняла, что на губах у нее действительно блуждает улыбка.
– Не знаю, – ответила она. – Просто такое чувство, словно наступил первый день какой-то новой жизни. – Она прекрасно отдавала себе отчет, что этот первый день вполне может оказаться и последним. Возможно, яркое небо над городом как раз об этом и свидетельствовало – последнее улучшение в состоянии больного организма перед окончательным упадком и разрушением.
Конечно, Хои-Поллои она избавила от этих предположений. Девушка и так была достаточно запугана. Она шла на шаг позади Юдит, что-то тревожно бормоча себе под нос и время от времени икая. Ее тревога могла бы стать еще сильнее, окажись она способной почувствовать неуверенность Юдит, которая совершенно не представляла себе, где искать ответы на те вопросы, что привели ее в этот Доминион. Город перестал быть лабиринтом чудес, если вообще когда-либо был им: теперь это была настоящая пустыня. Пожары уже почти угасли, но облако дыма по-прежнему окутывало город. Однако лучи Кометы в нескольких местах пронзали эту погребальную пелену, и там, где они падали на землю, воздух искрился всеми цветами радуги. За неимением другой цели, Юдит направилась к ближайшей из этих радуг, до которой было не более полумили. Задолго до того, как они достигли цели, ветерок донес до них мелкую водяную пыль и звук журчащей воды, открыв причину загадочного явления.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
