— А ты, Жукова, еще в школе отличалась повышенной ядовитостью, — в тон ей ответил Саша.
— Вы чего это тут? Ссоритесь? — Прямо перед ними стоял, удивленно тараща глаза, высокий парень (Саша уже знал, что его зовут Гриша Серебряков и что он — лучший Сашин друг в этом мире).
— Нет, Гриша, не ссоримся. Спорим. Просто вот тут товарищ Жукова высказывает некоторые мысли по поводу нашего следующего задания…
— Какого задания?
— Обо всем — завтра. А сейчас — отдыхать! — громко сказал Саша и повернулся к Свете:
— Пойдешь ко мне пить чай?
— У меня есть выбор? — вопросом ответила она. — Ты знаешь, где ЗДЕСЬ мой дом?
— Увы. — Саша развел руками. — Ни загородного дома, ни особняка на Суворовском я тебе здесь не оставил.
— А моя квартира на Каменностровском? — спросила Света голосом раскулаченной старухи. — Ее ты тоже экспроприировал?
— Наверное. Я и не знал, что ты живешь на Каменноостровском. Но, думаю, можно и не проверять. Там наверняка обитает какой-нибудь многодетный врач или учитель.
— Прекрасно! — Света стала, уперев руки в бока. — Коммунизм в сочетании с мистикой. Мистический коммунизм, да? Лихо заверчено.
— Как получилось… — Саша, наклонив голову, спокойно смотрел на Свету. — Так как насчет чая?
— Пошли. Но… насколько я понимаю, тебе это может грозить всякими неприятностями?
— Что? Неприятностями? А… Лэйма про свою любовь нажаловалась? — Саша улыбнулся и помахал рукой уходящим ребятам.
— Она.
— Ну так ты не бойся, товарищеские отношения между мужчиной и женщиной у нас очень даже поощряются.
— Товарищеские? Это как же, интересно? Слушай, я только одного не поняла, эта Лэйма, она в тебя влюблена?
— Нет, что ты, что я — ловелас какой-нибудь? Она за Гешку замуж хочет.
— Так и в чем проблема?
— Проблема в том, что у нас женатых людей не держат. Увольняют сразу. Ясно?
— Ну ты и наворотил тут… — качая головой, заметила Света, выходя за Сашей на улицу. — А ты далеко живешь?
— Рядом. За пять минут дойдем.
Ночной город ничем не отличался от обыкновенного Питера. Тепло. Лето, наверное. И район знакомый.
— Это Васильевский? — спросила Света.
— Да. Улица Беринга, узнала?
— Слава Богу, хоть город нормальный оставил. А то я как вспомню приключения в Городе… И этот безногий… как его?
— Второй Диктатор?
— Вот-вот. Очень специальный дядечка.
— Так это ж не я напридумывал. Это Антонов. — Саша искоса посмотрел на Свету, как она отреагирует на упоминание о Виталии. А никак. Впрочем, нет, нахмурилась.
— Тогда я не понимаю, почему ты оказался сыном этого ВД?
— Ох, если честно, я и сам тут мало что понимаю.
— Слушай, а чем там все кончилось? Я помню только, что упала в какую-то яму, а потом?
— Потом… Команда наша нашлась вместе с Кувалдой Гризли, помнишь такого? — Света кивнула. — Мы тебя искали. Нашли. Правда… — Саша искоса глянул на Свету. Можно ли такие вещи говорить женщинам, даже если все случилось черт знает где и когда? — Ты парализованная была. А потом и Вомбат появился… -
Саша замолчал. Получается, что я сейчас на Антонова наговариваю. Как она это воспримет? Света горько усмехнулась:
— Что, опять гадости делал?
— В общем, да. Я не понял, но зачем-то ему были нужны именно ты и я. Куда-то он нас тащил. Место странное, около ТЭЦ.
— А зачем ему это понадобилось?
— Как — зачем? Ему же жизнь за это вернули! Мне казалось, ты и сама этого хотела…
— Хотела… — эхом повторила Света. — Слушай, у тебя случайно нет сигареты?
— Есть, — ответил Саша, протягивая ей пачку.
— Слушай, можно я где-нибудь здесь посижу? Мне что-то всего расхотелось… — Света остановилась, глядя прямо перед собой.
Вот точно могу вам сказать: будь я сейчас в любом другом мире, я бы в момент растерялся от этих ее слов. И стоял бы, как пень, не зная, что теперь делать. Но я находился в СВОЕМ мире.
Саша сделал шаг и крепко взял Свету за руку.
— Не падай духом, Светило. Мы уже почти пришли. Вон мой дом.
И что вы думаете, она вырвала руку и зашипела: "Не смей меня трогать, Самойлов!" Ни фига подобного. Она пошла рядом, не отнимая руки и только выбросив на ходу сигарету. Вот так-то, мужики. Главное — это силу свою почувствовать.
— …И вот чего я еще не понимаю, — говорила Света, сидя полчаса спустя на Сашиной кухне и прихлебывая чай. — Почему это мы с тобой все помним, а Поплавский — нет? Что вообще с нами случилось?
— Как что? Взяли нас всех за шкирку и переставили во времени назад. И чуть-чуть подправили наше прошлое. Так что, получается, что девяносто шестой год мы два раза прожили…
— Да… — Света задумчиво обвела взглядом кухню. — Я смотрю, ты скромняга. Всего-навсего однокомнатную «хрущевку» себе сделал…
— А я вижу, ты согрелась, — улыбнулся Саша. — Опять ехидничать начала. Света пожала плечами:
— Смешные вы, мужики. Все себе приключений ищете. Скучно вам, бедным, в обычной нашей жизни.
— Ну, и что в этом плохого? — Саша продолжал улыбаться. Ему показалось… То есть он был даже абсолютно уверен, что на свете нет ничего лучше, чем вот эта самая «хрущевская» кухня. Но только в таком виде, как сейчас: с сидящей Светой и чаем, и ленивым рассветом, который все никак не мог собраться и стать утром.
— Да, плохого, в общем, ничего… Только… Нечестно как-то.
— Почему? Я же никого не обманываю.
Света отодвинула чашку на середину стола и села, опершись локтями на стол. В условиях пятиметровой кухни это привело к тому, что ее лицо оказалось на расстоянии менее полуметра от Сашиного.
— Ты помнишь Петьку Скачкова, из "ашек"?
— Конечно, помню, — ответил Саша. — Мы всегда против них в футбол гоняли.
— Так вот. Когда он погиб на Памире, его жена осталась одна с двумя маленькими детьми. — Света почти выкрикнула это. — Почему он так сделал?
— Но он же не знал, что погибнет…
— А знаешь, Самойлов, на Памир вообще-то ходят не цветочки нюхать!
— Правильно. Но в мире есть масса мужских профессий, которые…
— Не путай меня! Ты говоришь: профессии. Но переться в горы в свой законный отпуск и погибать там ни за что ни про что — это не профессия!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
