В штатах, которые когда-то отделились от Союза, гражданские права у чернокожих постепенно изымались.
Это делалось различными способами, например проведением сложных тестов на грамотность, которые должен был пройти любой чернокожий, осмелившийся попытаться проголосовать, тогда как столь же необразованные белые таким тестам не подвергались. Еще были первичные выборы, к которым чернокожие просто и без затей не допускались, поскольку, в конце концов, в Пятнадцатой поправке ничего о «праймериз» не говорилось.
В общем, чернокожие были лишены честного шанса найти свое счастье из-за политики систематического террора. Полиция и суды открыто и зачастую жестоко их дискриминировали, а когда даже этого не хватало, их могли убить из-за расовой принадлежности или линчевать (то есть казнить без какой бы то ни было законной процедуры). Более того, даже если белые оказывались под судом в связи с убийством черного, каким бы жестоким оно ни было и какими бы пустяковыми ни оказались мотивы, жюри, состоящее из белых (чернокожие, конечно, исключались), ни при каких обстоятельствах не вынесло бы обвинительного вердикта. Между 1890 и 1900 годами в бывших штатах Конфедерации безнаказанно линчевали в среднем по 166 чернокожих в год.
Большинство населения на Севере и Западе не подозревало о судьбе чернокожих. Они сделали свою часть работы, покончив с рабством в ходе Гражданской войны, и этого им казалось достаточно. Для точности нужно сказать, что за пределами бывших штатов Конфедерации никто не призывал применять к чернокожим жесткие меры, но это потому, что в остальных штатах черных по-прежнему было довольно мало по сравнению с белыми, и их возможное голосование не представляло политической угрозы.
В социальном смысле на Севере и Западе их дискриминировали так же, как на Юге, и в экономическом тоже — однако вне Юга это не было официальной политикой властей и не подкреплялось законами, в чем и состояла разница. Это означало, что чернокожие могут улучшить свою жизнь, и, какими бы ничтожными ни были их шансы, вряд ли их ждало наказание в виде прихода линчевателей[151].
Наиболее известным лидером черных в тот тяжелый период их истории был Букер Тальяферро Вашингтон (род. в Хэйлсфорде, Виргиния, 5 апреля 1856 года у рабыни). Он получил образование благодаря сильному желанию своей матери увидеть сына грамотным и, учась, зарабатывал на жизнь чернорабочим.
В 1881 году его предложили на пост главы школы для чернокожих в Таскиги, Алабама. С единственного здания и нулевого бюджета она постепенно разрослась до ста домов, двухсот учителей, 1500 учащихся и пожертвований на 2 000 000 долларов (в основном делались северными промышленниками, впечатленными красноречием Вашингтона) к моменту его смерти в Таскиги 14 ноября 1915 года.
Вашингтон придавал особое значение профессиональному образованию. Он не был мечтателем и понимал, чего нельзя сделать. Ему казалось, что чернокожие не победят в восстании, а будут убиты, что они даже пассивно не смогут противостоять социальным обычаям Юга без того, чтобы их не начали избивать и убивать. Также он не считал, что наиболее амбициозные чернокожие должны уезжать с Юга и покидать в их несчастье менее смелых братьев.
А лучшее, что могут сделать чернокожие, как полагал Вашингтон, — это смириться со своей участью, оставить надежду на гражданские права, изо всех сил стремиться к лучшей жизни с помощью образования и не очень престижной работы, которую им разрешат, и попытаться извлечь экономическую выгоду из сотрудничества с теми белыми Юга, которые были сравнительно милосердны.
Это была грустная политика, которая сводилась к просьбам о небольших уступках в обмен на обещание «знать свое место». Она означала: всегда «проглатывать» свою обиду, всегда мириться с отсутствием правосудия и бесконечно откладывать свои мечты об обыкновенных человеческих правах, которые были якобы гарантированы всем американцам. И все же, какими бы минимальными ни оказались цели осторожного Вашингтона, он дал чернокожим вдохновляющую идею, которая провела их через период большого страха к лучшим временам, когда постепенно стала возможной более позитивная политика[152].
И эта более позитивная политика вышла на передний план еще при жизни Вашингтона — защищали ее те чернокожие, которые полагали, что взгляды Вашингтона гарантируют вечную неволю, и которые не желали до бесконечности ждать гражданских прав. Самым видным из этих более воинственных чернокожих был Уильям Эдвард Беркхардт Дюбуа (род. в Грейт-Баррингто-не, Массачусетс, 23 февраля 1868 года), мулат, чье северное происхождение позволило ему в 1895-м получить степень доктора философии по историческим дисциплинам в Гарварде. 31 мая 1909 года он стал одним из основателей Национальной ассоциации содействия прогрессу цветного населения (КААСР) и неуклонно боролся за гражданские права для чернокожих[153].
Как ни странно, другой группой населения, которая была лишена всех политических и большинства экономических прав повсюду в Соединенных Штатах, оказались миллионы белых, и даже многие богатые белые из высшего класса. Их лишили прав только потому, что они были женщинами, и не по какой иной причине.
К примеру, в Декларации независимости Томас Джефферсон писал, что «все люди[154] сотворены равными». Сомнительно, чтобы ему приходило в голову подразумевать в этой фразе и женщин. На самом деле на протяжении почти всей истории женщины рассматривались как этакие промежуточные существа, может, стоящие и выше четвероногих животных, но явно значительно ниже мужчин.
Женщинам отказывали не только в праве голосовать, им обычно запрещалось любое образование, кроме самого элементарного, и они не допускались к большинству работ, но даже когда они ухитрялись найти рабочее место, они получали приблизительно треть от того, что платили мужчинам за такую же работу.
И все-таки иногда встречались мыслители, задумывавшиеся о правах женщин. Среди них была парочка таких, которые еще до Гражданской войны страстно боролись с рабством чернокожих и порой высказывались и насчет рабства женщин.
Гораздо важнее то, что сделали некоторые женщины. 19 и 20 июля 1848 года группа женщин и мужчин собралась в Сенека-Фолс, Нью-Йорк, и приняла декларацию о том, что «все мужчины и женщины сотворены равными». Декларация требовала для женщин права учить, читать проповеди и зарабатывать на жизнь, равно как и права на одинаковое образование с мужчинами. С целью всего этого достичь она требовала права голосовать, так что появление декларации стало рождением движения суфражисток[155].
Одной из тех, кто организовал эту встречу, была Элизабет Кэди Стэнтон (род. в Джонстауне, Нью-Йорк, 12 ноября 1815 года). Она смогла получить хорошее образование, хотя ни один колледж не принимал женщин. Она также изучала юриспруденцию, несмотря на то что практиковать юриспруденцию она не имела права.
Аболиционистка перед Гражданской войной и атеистка с детства, она не только требовала
