– Для начала, хочу сразу оговорить, что никоим образом не собираюсь брать на себя командование. – У Луоне действительно есть веские причины этого опасаться. Звания, присваиваемые Стражам Последнего Часа, на полранга превосходят обычные. Карид мог, если бы в этом была необходимость, принять на себя командование, только потом ему нужно будет объяснить, что привело к такому решению. И причины должны быть чрезвычайно вескими, если он хочет сохранить голову на плечах. – Как я слышал, в последнее время вы столкнулись с некоторыми трудностями в этой части Алтары. Хотелось бы узнать обо всем поподробнее.
Лоуне хмыкнул:
– Трудности. Самое подходящее слово.
Коренастый мужчина в простой коричневой куртке, с узкой бородкой, свисавшей с подбородка, зашел внутрь палатки, неся в руках резной деревянный поднос, на котором стоял серебряный кувшин и две грубые белые чашки из тех, что можно без опасений погрузить в телегу. Помещение наполнилось ароматом свежесваренного кафа.
– Ваш каф, Генерал Знамени.
Поставив поднос на край стола, на котором была расстелена карта, он аккуратно наполнил одну из чашек черным напитком, не прекращая при этом искоса наблюдать за Каридом. Мужчине было лет тридцать, на поясе у него висели два длинных ножа, а руки его были покрыты мозолями, свидетельствовавшими о том, что нож – его основное оружие. Чем-то он очень напомнил Кариду Аджимбуру, было в них что-то родственное, но не по крови, а по духу. Эти темно-карие глаза не могли принадлежать уроженцу Киншадских Холмов. – Я подождал, пока остальные уйдут. Того, что осталось, едва ли хватит надолго даже вам одному. И не знаю, когда мне удастся достать еще…
– Не хотите ли кафа, Карид? – Луоне предлагал против собственного желания, но едва ли он осмелился бы не сделать этого. За подобное оскорбление Карид был бы вынужден его убить. Ну, по крайней мере, так наверняка думал Лоуне.
– С удовольствием, – ответил Карид. Пристроив шлем возле подноса, он снял латные перчатки с металлическими пластинами и положил их рядом. Слуга наполнил вторую чашку и направился было в угол шатра, но Лоуне остановил его:
– На этом все, Мантуал.
Коренастый мужчина помедлил и покосился на Карида, после чего поклонился Луоне, коснувшись глаз и губ кончиками пальцев, и неохотно удалился.
– Мантуал порой чересчур трепетно относится к своим обязанностям, – пояснил Луоне. На самом деле, у него не было желания ничего объяснять, но открыто оскорбить гостя он не хотел. – Странный малый. Он привязался ко мне в Пуджили, а потом приложил все усилия, чтобы стать моим слугой. Порой мне кажется, что если я прекращу ему платить, он все равно останется.
Да, определенно родственная душа Аджимбуре.
Некоторое время они просто потягивали каф, удерживая чашки кончиками пальцев и наслаждаясь приятной горечью напитка. Если это действительно тот сорт, что произрастает только в Иджазских Горах, то стоит он совсем недешево. У самого Карида запасы черных зерен, – определенно не из этих прославленных мест, – иссякли еще неделю назад. И он даже немного удивился, – как, оказывается, сильно он соскучился по кафу. Он привык жить согласно простейшим потребностям, не требуя ничего сверх. Когда чашки опустели, Луоне налил еще.
– Вы собирались поведать мне о трудностях, с которыми вы столкнулись, – напомнил Карид, решив, что сейчас как раз подходящий момент возобновить прервавшуюся беседу. Он всегда был вежлив даже с теми, кого собирался убить. Но сейчас грубость приведет лишь к тому, что он так и не получит те сведения, за которыми пришел.
Лоуне поставил чашку, оперся кулаками о стол и стал задумчиво рассматривать карту. Маленькие бумажные флажки на красных флагштоках отмечали шончанские отряды на марше, а красные звезды – те, что стояли лагерем. Небольшие черные диски были разложены в тех местах, где происходили сражения. Однако, к некоторому удивлению Карида, белых дисков, обозначающих силы врага, нигде видно не было.
– За последнюю неделю, – начал Лоуне, – мы приняли участие в четырех довольно значительных сражениях, а также столкнулись более чем с шестьюдесятью засадами, стычками и набегами, причем некоторые из них оказались весьма серьезными, все это произошло в радиусе трехсот миль. – Именно такую территорию отображала лежащая перед ними карта. В голосе Лоуне слышалось некоторое напряжение, которое свидетельствовало о том, что был бы у него выбор, он не стал бы распинаться перед Каридом. Но даже то, что он пока сказал, не давало полного представления о происходящем. – По всей видимости, противник располагает как минимум шестью, а то и восемью армиями. В ту ночь, когда произошла первая большая стычка, за ней последовали еще девять серьезных набегов, причем каждый на расстоянии сорока—пятидесяти миль от места основных событий. И армии явно немаленькие, по крайней мере, если судить об общем числе, но мы никак не можем их обнаружить, и ни у кого нет ни малейшего понятия, откуда они появились. Кто бы это ни был, у них есть дамани, эти Айз Седай, а то и эти проклятые Аша’маны. Наших людей разрывало на куски взрывами, которые, по словам дамани, не были вызваны Силой.
Карид сделал глоток кафа. Судя по всему, Лоуне не потрудился поразмыслить над ситуацией как следует. Если бы противник имел в своем распоряжении Айз Седай и Аша’манов, они бы воспользовались этой штукой, Перемещением, чтобы мгновенно очутиться там, где нужно, не обращая внимания на расстояние. Но если они могли Перемещаться, тогда почему сразу не переправили свою добычу в безопасное место? Правда, поговаривают, что не все Айз Седай и Аша’маны знакомы с Перемещением. Однако, сразу же всплывает вопрос: почему на выполнение задания не отправили тех, кто знает? Но, быть может, их Айз Седай – это те самые дамани, которых похитили из Таразинского Дворца, а они, по имеющимся сведениям, Перемещением не владели. Что ж, похоже, картинка складывается.
– А что говорят пленные?
Лоуне горько усмехнулся:
– Чтобы эти треклятые пленные появились, нужно сначала одержать хотя бы одну распроклятую победу. А мы пока что терпим поражение за поражением! – Взяв чашку, он сделал глоток. Генерал Знамени заговорил свободнее, словно позабыл о цвете брони Карида. Сейчас он говорил, как солдат, рассказывающий о своей службе. – Пару дней назад Гурат уже было подумал, что ему, наконец, удалось заполучить нескольких военнопленных. Он потерял четыре знамени кавалерии и пять пехоты чуть ли не полностью.
Погибли не все, но те, что выжили, одной ногой уже все же стояли в гробу. Все были утыканы арбалетными болтами, словно подушечки для иголок. По большей части этот были тарабонцы или амадийцы, но мало что меняет. У противника должно быть не меньше двадцати тысяч арбалетчиков, а то и все тридцать. И даже при таких масштабах им удается прятаться от морат’ракена! Нам все же удалось убить несколько воинов, – по крайней мере, так говорится в отчетах, – но они не оставляют даже мертывых. Некоторые умники уже напридумывали небылиц, что мы сражаемся с призраками. – Пусть Луоне и считал это глупостью, но все же сложил пальцы левой руки в знак, ограждающий от зла. – Лишь одно можно сказать с полной уверенностью, Карид. Командующие у них хорошие. Просто отменные. Все, кто с ними столкнулся, потерпел поражение по всем статьям – и по маневрам, и по ведению боя.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
