А?
– Взял с собой, чтобы сдать в полицию. Сюда зашел по дороге, потому что очень захотелось пить.
Державшие Макара громилы захохотали.
– А здесь, конечно, ближайший кран? – догадался дядя, о грудь которого Макар едва не сломал плечо.
– Ничего не знаю… шел сдавать в полицию. Сюда зашел по дороге, потому что захотелось пить, – упрямо повторил Макар.
Он собирался твердить одно и то же до бесконечности. И плевать – верят или нет. Он твердил, а сам внимательно разглядывал тех, кто его держал. И чем больше разглядывал, тем непонятнее они ему становились. Что-то у него не сходилось. Кто это? Опера, работающие по кражам? Возможно, но одеты слишком уж с иголочки. Отличные туфли, костюмы. А дорогущие часы? Уж в часах-то Макар разбирался. Много пришлось сдавать. А галстук с бриллиантовой булавкой у этого, шустрого, который похож на лисенка? Бандиты? Больше похоже. Да только возня с такими, как Макар, не их уровень. Может, ждали кого-то другого? Тогда к чему вопрос «Это он? Ты уверен?» и быстрый кивок перекупщика? И уж совсем сбивал Макара с толку легкий топорик с длинной рукоятью, который держал в руке один из громоздких. Держал просто и уверенно, как нечто само собой разумеющееся. Макар нет-нет, да скашивал на топорик глаза. Такой штуковиной хорошо разделывается мясо. Топорик наводил Макара на мысль настолько страшную, что он старался вообще не рассматривать такую вероятность. Лучше вообще не думать! Авось все как-нибудь рассосется само собой.
Присев на корточки, «рука Тилля» тщательно обыскал Макара, начиная от лодыжек. Когда он обшаривал подмышки, Макар ощутил под одеждой, в районе груди, непонятное шевеление. Перестав скрываться, из-под воротника лениво вылетела пчела, точно обрызганная распыленным золотом. Села на тюлевую штору и поползла. По тому, как натягивалась штора, ощущалась, что пчела тяжелая.
– Гы! Как шныры, так сразу полосатый мух! – голосом, тяготеющим к остроумию, сказал один из державших Макара громил. Упоминание шныров окончательно утвердило Макара в его предположении.
– Так значит, вы это… ну?.. – осторожно начал Макар.
У Ромы предупреждающе запрыгала щека.
– Что «ну»? Договаривай!
– Не, ничего! Никакое не «ну!» – спохватился Макар.
Рома ухмыльнулся и хлопнул его по плечу.
– Да ладно тебе придуриваться! Хотел нас ведьмарями обозвать? Ну так и обзови! Да только настоящие ведьмари – это у Белдо. Я вот и заклинания ни одного не знаю. Пробовал тут как-то побаловаться, да только проводку в кухне спалил… – Очень довольный, он огляделся, точно в горелой проводке было нечто замечательное.
– Ты это, парень, врагами нас не считай! – продолжал он. – Это вам в ШНыре вашем вдалбливают: они, мол, враги. Мы хорошие, они плохие. Делят мир на белое и черное. Прям шахматы натуральные. А кто тут зло? У Максима вот трое детей! Все девочки! Парней – ха-ха! – не научился делать! – Он показал на огромного берсерка. – А Жора собак в котловане кормит. Чем вы их кормите, Жор?
– Да всем. Они все жрут, любое месиво, только разварить чуток надо и костей добавить, чтобы вкус мяса был, – прогудел огромный берсерк, которого нереально было представить себе на гиеле. Он бы ее раздавил. На внешней стороне ладони у него был шрам, доходивший до запястья.
– Вот! – сказал Рома и укоряюще оглянулся на Макара. – Все жрут! Довели собак!
Макар переводил взгляд с одного берсерка на другого. Он представлял их чуть ли не людоедами, а тут нормальные… ну или почти нормальные ребята. А что жить каждый лучше хочет – так это понятно. А ча такое-то? Хочешь жить в дерьме – ныряй в горшок!
– Вот ты тут барахло краденое притащил… Зачем? Деньги нужны? – продолжал молодой берсерк.
Макар осторожно кивнул.
– А зачем, если не секрет?
Теперь, когда Макар точно знал, что перед ним не опера, он решил не отпираться, а сыграть на жалости.
– Я это… праздник друзьям хотел устроить. Чтобы, значит, не наскребать на консервы.
– По какому случаю?
Случай Макару озвучивать не хотелось.
– Днюха у меня типа… – торопливо соврал он. – Ну и решил загнать, что осталось от прежней жизни. А ча? Обратно ж не потащишь! Да я и не помню уже, где ча брал!.. Ребят, да ча, вам жалко? Отпустите меня, а!
Заплывший берсерк Жора, кормящий собак, сочувственно ухмыльнулся.
– Может, отпустим? – предложил он.
– Отпустим! – бодро согласился Рома, оглядываясь на пчелу, продолжавшую ползти по шторе. – Только не сразу! – Он сунул руку в карман и ненадолго задержал ее там. Когда ладонь вновь появилась из кармана, в ней была пачка денег в банковской упаковке. Макар разинул рот. Берсерк небрежно вскрыл бумажное кольцо длинным ногтем мизинца и, вытащив примерно треть пачки, затолкал Макару за ворот. Макар почувствовал, как новые бумажки, холодя тело, сбегают к ремню.
– Ча это? – спросил Макар испуганно.
– А нича! – весело передразнил берсерк. – Премия за найденный на улице рюкзак! Что в полицию понес, а не зажал! Благодарить будешь?
– Спасибо, – выдавил Макар.
– Пока не за что!.. – «рука Тилля» потрогал пальцем аккуратный надрыв бумажного кольца и спрятал все еще пухлую пачку в карман. Макар невольно проводил ее взглядом. Берсерк заметил это и усмехнулся:
– Остальное тоже твое. Остаток получишь, когда вернешься в ШНыр и навестишь шныровский сейф, – сказал он совсем просто, точно просил о сущей мелочи.
Макар задохнулся. «Дружба» берсерков удавкой обвила его шею.
– Да за кого вы меня?.. Идите вы… – взгляд Макара споткнулся о топорик с длинной рукоятью, возникший у него перед глазами. В огромных лапищах лучшего друга собак топорик казался игрушкой. Впрочем, великан не угрожал топором, а покачивал его, точно маятник, зажав двумя пальцами.
– Куда-куда идти? Я что-то дорогу забыл! – переспросил он.
– Никуда не ходите! Вы уже повсюду пришли, – буркнул Макар.
Его похлопали по шее. Нечто промежуточное между похлопать по плечу и похлопать по щеке.
– Не надейся взять деньги и ничего не сделать. Ты же не надеешься? – вкрадчиво спросил Рома.
– Н-нет, – заикнулся Макар.
– Умница! И расслабься! Мы тебя не вербуем!.. Просто разовая услуга. Ты приносишь нам одну штучку из сейфа, а мы забываем, что с тобой встречались. Лады?
– Лады! – выдавил Макар.
«Как же, забудете вы… Только фиг вы меня увидите!» – подумал он.
«Рука Тилля» провел пальцами по куртке Макара, получая явное удовольствие от прикосновения к шершавой коже.
– На всякий случай… вдруг ты попытаешься смыться или наколоть нас… Если через сутки мы снова тебя не увидим, Кавалерия узнает, кто ты такой. Не в общих чертах, а все до точки.
– Вы не докажете! – не выдержав, крикнул Макар.
– Я доказывать ничего не буду. Пускай за меня родина доказывает! – лисья мордочка стала сладкой. В руках
