3. Я до сего времени удержал здесь всё без изменений. Хотя я и знаю, как люди — и не без оснований — жаждут решительной победы, я все-таки надеюсь, что вы одобряете это мое решение. Ведь у государства нет наготове больших подкреплений, чтобы оказать противодействие внезапному натиску и разбою братоубийц5106, если в этих войсках будет какой-нибудь урон. Мои силы, полагаю я, тебе известны: в моем лагере три легиона ветеранов, один — и даже превосходнейший из всех — из новобранцев; в лагере Брута5107 — один легион ветеранов, другой из солдат двухлетнего срока службы, восемь из новобранцев. Таким образом, все войско по численности очень велико, в смысле стойкости слабое, а насколько в бою следует полагаться на новобранцев — это мы слишком часто узнавали на опыте.
4. Если бы к этой силе наших войск присоединилось либо африканское войско5108, которое состоит из ветеранов, либо войско Цезаря5109, то мы спокойно подвергли бы важнейшее государственное дело решительному испытанию. Но так как мы видели, что Цезарь находится несколько ближе5110, то я не переставал уговаривать его в письмах, и он не переставал подтверждать, что он прибывает без промедления. Между тем он, вижу я, отказавшись от этого намерения, принял другие решения5111. Все-таки я послал к нему нашего Фурния с полномочиями и письмом — не сможет ли он случайно сколько-нибудь помочь.
5. Ты знаешь, мой Цицерон, — что касается любви к Цезарю5112, я твой союзник, потому ли, что при близкой дружбе с Цезарем5113, при его жизни, для меня уже было неизбежно оберегать и любить его5114; или потому, что он, насколько я мог узнать, отличался очень большой умеренностью и человечностью5115; или потому, что ввиду моей столь замечательной дружбы с Цезарем5116 мне кажется позорным не считать его сыном этого5117, поддержанного суждением5118 его5119 и вашим.
6. Но что бы я ни писал тебе, я делаю это, клянусь, скорее со скорбью, чем из недружелюбия. Что Антоний по сей день жив, что Лепид вместе с ним, что у них войска, к которым нельзя относиться с пренебрежением, что они надеются, что они осмеливаются — все это они могут зачесть в приход Цезарю5120. Я не стану возвращаться к прошлому; но если бы с того времени, когда он5121 объявил мне о своем приходе, он захотел прийти, то война была бы либо прекращена, либо перенесена в глубоко враждебную им Испанию5122 с величайшим ущербом для них. Какие соображения или чьи советы отвлекли его от столь великой, а для него даже необходимой и спасительной5123 славы и склонили к помыслам о консульстве на два месяца5124, связанном со страхом для людей и нелепым требованием5125, — не могу постигнуть.
7. Большую пользу в этом, мне кажется, могут принести и государству и ему его родственники5126; величайшую, как я считаю, также ты, у которого перед ним такие заслуги, каких у тебя нет ни перед кем5127, кроме меня: ведь я никогда не забуду, что я у тебя в величайшем долгу за очень многое. Довести с ним переговоры об этом до конца я и уполномочил Фурния. Если я буду пользоваться у него таким авторитетом, каким я должен пользоваться, то я очень сильно помогу ему.
8. Между тем мы ведем войну в худших условиях, так как мы и не считаем решительное сражение вполне безопасным, и все-таки не намерены допускать, чтобы из-за нашего отступления государство могло понести большой ущерб. Но если Цезарь одумается или если быстро прибудут африканские легионы, то мы устраним опасность, угрожающую вам с этой стороны.
Прошу тебя любить меня, как ты начал, и быть уверенным, что я подлинно твой. За четыре дня до секстильских календ, из лагеря.
ПИСЬМА НЕИЗВЕСТНЫХ ЛЕТ ПИСЬМО К ОКТАВИАНУ ФРАГМЕНТЫ ПИСЕМ
CMXVI. Марку Фадию Галлу
[Fam., VII, 23]
Рим, 61 г. (?)
Цицерон шлет привет Фадию Галлу5128.
1. Только приехал я из арпинской усадьбы, как мне вручили письмо от тебя, и от того же человека я получил письмо Авиания5129, в котором было любезнейшее сообщение о том, что он, по приезде, назначит платеж на тот срок, на какой я захочу. Постарайся, прошу, быть тем, кем являюсь я. Совместимо ли с твоей или моей совестливостью сначала просить о сроке, затем требовать более чем на год? Но все было бы легким, мой Галл, если бы ты купил то, что мне было нужно, и в пределах желательной для меня суммы. Все-таки как раз то, что ты купил, как ты пишешь, будет не только одобрено мной, но и приятно мне; ведь я вполне понимаю, что тобой руководило не только рвение, но и приязнь, что ты, человек, как я всегда считал, самый тонкий во всех своих суждениях, скупил то, что восхитило тебя, то, что ты счел достойным меня.
2. Но я хотел бы, чтобы Дамасипп5130 остался верен своему намерению. Ведь из тех твоих покупок мне вообще ни одной не нужно; но ты, не зная о моем правиле, взял четыре или пять статуй за столько, во сколько я вообще не ценю все существующие статуи. Этих вакханок ты сравниваешь с музами Метелла5131. Что похожего? Во-первых, я никогда не оценил бы этих самых муз так высоко и сделал бы это с одобрения всех муз. Однако это подошло бы для библиотеки и соответствовало бы моим занятиям. Но где у меня место для вакханок? «А они красивы». Знаю прекрасно и часто видел их. Если бы они нравились мне, то я, давая тебе поручение, прямо назвал бы эти известные мне статуи. Ведь я обычно покупаю те статуи, которые украшают у меня участок на палестре ради подобия с гимнасиями5132. А к чему мне, поборнику мира, статуя Марса? Радуюсь, что не было статуи Сатурна5133. Ведь я считал бы, что две эти статуи принесли мне долги. Я предпочел бы, чтобы было какое-нибудь изображение Меркурия; мне думается, я мог бы счастливее закончить с Авианием.
3. Столоносца5134 ты предназначил для себя; если он восхищает тебя, возьми; но если ты переменил мнение, то я, разумеется, возьму. Право, как раз за эту сумму я гораздо охотнее купил бы заезжий двор в Таррацине, чтобы не всегда обременять хозяина5135. Вообще я вижу, что это вина моего вольноотпущенника, которому я дал вполне определенные поручения, а также Юния, который, я считаю, известен тебе, — близкий друг Авиания. Я устроил в галерейке тускульской усадьбы новые небольшие экседры5136; их я и хотел украсить картинами. Действительно, если что-либо в этом роде восхищает меня, то восхищает живопись. Итак, если мне следует получить все это, пожалуйста, извести меня, где оно находится, куда послать за ним, каков способ перевозки. Ведь если Дамасипп не останется верен своему намерению, то я найду какого-нибудь Псевдодамасиппа, хотя бы с убытком.
