двинулся за ними, намереваясь вправить им мозги и осведомиться причиной столь странного поведения. Если они так решили над ним подшутить, то горько пожалеют!
Шелленберг с Гейдрихом прошли уже метров пятьдесят, по-прежнему наставив пистолеты вглубь переулка. Услышав его громкие шаги оба разом обернулись и остановились.
— Господа, вы можете мне объяснить что происходит⁈ — громко поинтересовался Гиммлер, внутренне кипя от бешенства. — Что вы тут забыли⁈ Отвечайте!
— Видите ли, рейхсфюрер… — начал Вальтер, то и дело глядя вдаль переулка. — Помните слова раненого роттенфюрера о том что третий террорист выскочил из переулка?
Генрих недоумевающе кивнул, гадая при чём тут это.
— И мне стало очень интересно… Что он тут делал? — продолжил его помощник. — Зачем ему было забегать сюда?
Гиммлер, даже не обративший на эти слова эсэсовца внимания, только сейчас задумался. А в самом деле, зачем? Уж явно не для того чтобы окропить стену. Хороший вопрос…
Оставив его размышлять два офицера направились дальше, в сторону лежащей впереди большой мусорной кучи. Погружённый в свои мысли Генрих видел как оба дошли до неё… Уставились на что-то и вдруг Шелленберг торопливо засунул пистолет в кобуру а потом воскликнул, глядя на Гиммлера издалека:
— Рейхсфюрер, мы нашли его! Он здесь!
— Что? Кто здесь? — Генрих, крайне удивлённый, зашагал к ним, горя желанием понять что там нашли его подчинённые.
Мимо него в сторону улицы, тяжело громыхая сапогами, пробежал Гейдрих, бросив всего одну фразу от которой Гиммлера кинуло в дрожь:
— Шпеер! Там лежит Шпеер!..
…Дальше всё завертелось как бы помимо него. Вот он стоит рядом с двумя телами, мужским и женским. Внизу ничком лежит на боку красивая молодая особа в окровавленном приталенном пиджаке и осколках стекла в пышных но растрёпанных волосах. На её ногах лицом вниз мужчина в когда-то дорогом костюме, сейчас порванном и грязном… Вот вбегают четверо санитаров с двумя носилками, осторожно переворачивают тела на спину и перекладывают на них. У неизвестной девушки, когда её начинают поднимать, вдруг вырывается слабый стон. Веки затрепетали, на мгновение приоткрылись и тут же снова закрылись… Раненую быстро но осторожно несут к выходу из переулка… Генрих с надеждой смотрит на смертельно бледного Альберта, у которого вся рубашка впереди пропиталась кровью, так же как галстук и пиджак… Гиммлер идёт рядом с ним и отчаянно надеется на чудо, пытаясь понять жив ли он… В правой руке рейхсминистра намертво зажат пистолет и все усилия санитара отобрать оружие тщетны. Шпеер, живой или мёртвый, упорно не хочет расставаться с ним… Мимо них в глубь переулка цепочкой торопливо идёт группа людей в гражданском. Один с фотоаппаратом, другой с потёртым портфелем, остальные в форме полиции и в гражданской одежде… Рядом мелькнуло лицо мрачного Мюллера…
… — Доктор, он жив⁈ Отвечайте, это приказ!!
— Да, пока жив… пульс очень слабый… большая потеря крови… нет, не могу гарантировать, поймите!.. Мы сделаем всё что сможем но шансы очень малы, господин рейхсфюрер… прошу извинить но я должен сопровождать раненого в Шарите…
Дорога до клиники оказалась недолгой. Сидя в своей машине, вместе с Шелленбергом и Гейдрихом, Гиммлер пустым взглядом смотрел вперёд, на машину «скорой помощи», везущей находящегося на грани смерти Шпеера. Но даже так его глаза замечали изменения на улицах, вызванных планом «Аларих».
На перекрёстках стояли солдаты Вермахта и СС в полном вооружении. То и дело проезжали грузовики, броневики и лёгкие танки, выдвигавшиеся на обозначенные им позиции. Торопливо сооружались укрытия из мешков с песком для пулемётчиков.
Вот и Шарите.
«Скорая помощь» въезжает на территорию и скоро останавливается возле одного из корпусов. Стоявшие на крыльце медицинские работники быстро спускаются к ней. Машина Гиммлера тоже проезжает через ворота. Вся территория уже оцеплена солдатами СС поднятого по тревоге батальона охраны. На расстоянии пятьдесят метров друг от друга возле ограды настороженные эсэсовцы с оружием, подсумками, противогазами и гранатами за поясом. На углах территории и на въезде оборудованные пулемётные позиции из тех же мешков с песком. Из подъехавшего грузовика спешно выпрыгивают солдаты, отцепляют 2-cm зенитное орудие и катят его к главному ходу где уже разместился лёгкий броневик.
Вышедших из остановившегося автомобиля рейхсфюрера СС и его офицеров провожают внимательными взглядами несколько мужчин в штатском. Гестаповцы… Поздно, слишком поздно спохватились. Где они все были когда проклятые террористы гонялись по городу за Шпеером⁈ Господи, как бы много Генрих отдал чтобы знать о нападении хотя бы за пять минут до него…
Усилием воли подавив зарождавшуюся волну гнева на нерадивых подчинённых Гиммлер поднялся по ступенькам и вошёл внутрь. В холле и коридорах, по которым он направлялся к операционной, так же стояли неподвижные рослые фигуры в полном вооружении, не считая тех кто в гражданских костюмах. Добравшись до нужных дверей Генрих был вынужден остановиться. Гейдрих и Шелленберг, не отстававшие от него ни на шаг, сделали то же самое.
Здесь, помимо сразу четверых высоких солдат в шлемах и с пистолетами-пулемётами в руках, находился один из врачей клиники Шарите. Он разговаривал с одним из гестаповцев и, кажется, пытался его в чём-то убедить. Лицо доктора показалось Гиммлеру знакомым… Точно, рейхсфюрер узнал его! Это был доктор Венцель, тот самый кто не так давно был у него в гостях и рассказывал о странных анализах и поведении загадочного оберштурмфюрера СС Гюнтера Шольке!
— Послушайте, господин Зиммель, я вам ещё раз повторяю! Присутствие посторонних в помещении во время операции категорически запрещено! — горячо говорил медик, не заметив подошедшего главу СС. — Вы и так наводнили всю нашу клинику своими людьми, успокойтесь же и наберитесь терпения! Наши врачи делают всё возможное и стоять рядом с телом господина Шпеера совершенно излишне!
— Нет, это вы меня послушайте, доктор! — напирал гестаповец, строго глядя на него. — У меня приказ неотлучно находиться возле тела господина рейхсминистра и я это сделаю! С вашего разрешения или без! Так что отойдите или же…
Тут он заметил ставших рядом с ними высокопоставленных начальников СС и, резко прервав напряжённую беседу, вскинул руку в приветствии. Гиммлер успокаивающе отмахнулся, дав знак не кричать на весь коридор, и гестаповец Зиммель понятливо отошёл чуть в сторону.
— Здравствуйте, доктор Венцель! Надеюсь, вы меня помните? — поинтересовался он и, не дожидаясь ответа, спросил: — Каково состояние господина Шпеера?
Доктор глубоко вздохнул но постарался взять себя в руки.
— Здравствуйте, господин рейхсфюрер. Скажу честно, состояние раненого очень тяжёлое, скорее даже критическое. Весьма
