её ужасами. Путём сбора биджу он хотел создать могущественное оружие и рычаг давления, который держал бы в страхе весь мир, чтобы никто не смел развязывать более войны. И Тоби-Мадара не стал его в этом разубеждать. Ведь Нагато всего лишь марионетка, которая, отслужив свой срок и выполнив свое предназначение, будет списана в утиль.
Глядя на хладный труп Какаши, он лишь убедился в правильности своих целей. Этому миру будет лучше под «Бесконечным Цукуёми» — великой техникой, что погрузит весь мир в грёзы. Никакой боли и страданий. Те, кто потерял близких, вновь воссоединятся с ними. Те, кто чувствует опустошение или отчаяние — станут воистину счастливыми. Истинное и великое благо для всех!
БА-БАХ!
От размышлений отвлек особо мощный взрыв со стороны Амегакуре. То Путь Дэвы применил Шинра Тенсей против Сайтамы, походя распылив несколько высоток. Мелкая жёлтая точка улетела к окраине деревни.
— Вместо рефлексии… лучше давай поглядим за бесплатным представлением, — предложил Зецу.
Тоби не ответил. Лишь молча кивнул.
Бой Сайтамы и Пейна, кажется, близился к кульминации. Однако, учитывая могущество обладателя риннегана, его исход уже предрешён.
* * *
Какаши видел яркие и сверкающие образы Обито, Рин и Минато-сенсея. Его команда стояла и махала руками, ожидая, когда же Копирующий Ниндзя к ним присоединится. Их лица сияли улыбками.
Он сделал шаг навстречу. Ещё один…
Однако вскоре образы исчезли, истаяв звёздной пылью, а сам Какаши обнаружил себя в пещере, освещённой лишь одиноким костром. Возле костра сидел знакомый силуэт с серебристыми волосами, завязанными в хвост.
— Папа?
— Ты пришёл, Какаши… — сказал Хатаке Сакумо, повернувшись. Тот же тёплый взгляд тёмно-карих глаз. Лёгкая полуулыбка. Протектор Конохи на лбу. Едва заметные морщинки под веками. Казалось, отец совершенно не изменился. Впрочем, он бы и не изменился. Мертвецы не стареют. И судя по всему, Какаши встретил призрака. Либо он всё ещё до конца не умер и сейчас видит предсмертную галлюцинацию. Последний вариант казался более реальным.
Отец тем временем махнул рукой на костёр:
— Присаживайся, Какаши. В ногах правды нет. Заодно поведаешь своему старику, как ты дошёл до жизни такой.
Даже если он видит галлюцинацию, это не повод отказывать себе в столь малом удовольствии, как общение с призраком. Ему нужно поговорить с отцом. Нужно выговориться и излить душу. Он совершил множество ошибок за свою жизнь.
Присев возле костра, от которого веяло приятным жаром, будто согревающим саму душу, он начал свой рассказ.
Он говорил и говорил. О том, как было больно и тяжело после смерти Сакумо. О том, как он терял близких ему людей. Обито, Рин… Минато-сенсея…
Он рассказывал о своей жизни, в каких-то моментах тщательно описывая подробности, а о каких-то событиях говоря лишь в общих чертах. Рассказал об отношениях с Шизуне, и о том, какие события этому предшествовали.
Сакумо слушал внимательно, не перебивая. В каких-то моментах он кивал головой. Где-то его вид становился угрюмым и задумчивым. А иногда он открыто хохотал во весь голос, особенно когда узнал о методе «доставки» в Коноху одного из легендарных саннинов и об экстравагантном исцелении её гемофобии.
Также не обошёл стороной Какаши и встречи с Сайтамой. Поведал, что лысый парень дал ему необходимый толчок и мотивацию к последующему развитию. Однако испытываемый страх к Сайтаме с тех пор довлел над ним. Мешал вздохнуть спокойно. Даже опаснейшую миссию он провалил, по сути, из-за своей фобии. Ведь если бы он не пил, то смог уничтожить все тела Пейна в одно мгновение. Из-за него погиб Джирайя. Из-за его глупости и легкомысленности на миссии двое из сильнейших шиноби Конохи полегли, причём совершенно глупо. А вдруг Сайтама также погибнет? Вдруг он не сможет одолеть Нагато с его божественными глазами?
— Должен признать, твоя фобия этого Сайтамы — иррациональна, — покачал головой Сакумо.
— М-ма… Любая фобия с чужой точки зрения будет иррациональна, — парировал Какаши. — Вспомни Цунаде. Боязнь крови для шиноби — примерно то же самое, что боязнь насекомых для Абураме.
— И тем не менее Цунаде исцелилась от своей гемофобии.
Какаши встал и театрально поклонился, намекая на то, благодаря кому это, собственно, произошло. Затем вновь завалился на пятую точку подле костра. Отец, видя ребячество сына, лишь коротко хохотнул.
— А что теперь? — спросил он.
— Что именно?
— Теперь ты боишься Сайтаму? — уточнил отец.
Какаши покачал головой:
— Сейчас мне уже всё равно… Я ведь умер?
— Верно… Можешь считать, что мы сейчас находимся на перекрёстке: ещё не в Чистом Мире, но и к миру живых мы более не принадлежим. Я ждал тебя всё это время. Ждал, чтобы поговорить…
— Хм… то есть ты реален? — перебил Какаши.
Сакумо добродушно рассмеялся. Затем сощурил глаза и хитро осклабился:
— Кто знает, Какаши? Кто знает? Возможно, я — лишь плод твоего воображения. Но может быть и так, что именно ты — моя предсмертная иллюзия. Вернее, часть предсмертной иллюзии, что растянулась на долгие годы. Но знаешь, ты пришёл сюда слишком рано.
— Ну… — пожал плечами Какаши. — Профессия шиноби не предполагает долгой и счастливой жизни.
— Что правда, то правда, — покивал Сакумо. — Однако учитывая нашу силу… никогда не думал, что мы оба умрём молодыми… Прости меня, Какаши. Твоя судьба оказалась тяжелее, чем моя. И всё из-за меня. Я слишком рано тебя оставил…
— Не надо, пап, — мотнул головой Хатаке-младший. — Всё нормально. Я всё понимаю…
— Я остался здесь, чтобы сказать тебе это. Чтобы извиниться. Знаю, уже слишком поздно. Тем не менее, пожалуйста… прости меня.
Какаши положил руку на плечо отца:
— М-ма-м-ма… Всё хорошо, пап. Я прощаю тебя.
Повисла тишина, разбавляемая потрескиванием костра. Всё вокруг казалось на удивление реальным. И огонь, и прикосновения, и голос отца.
— Спасибо, сын, — глаза Сакумо немного увлажнились. Он отвёл взгляд, наблюдая за пляшущими язычками пламени. — Для меня это важно, и… я горжусь тобой.
— Я тоже горжусь тобой, папа. Ты всегда был моим примером для подражания. Ты поступил правильно, когда поставил жизнь товарищей на
