оторвало руку во время аварии?
— Морин, — мягко сказала Хильда, — я тебе третий раз повторяю: никакой аварии не было. "Ребенок" — просто кукла, имитация. Которую тебе сунули, чтобы занять твои руки и отвлечь внимание. А "раненый" служил ошеломляющим зрелищем, пока тебе делали укол, — это давний инвалид, а свежая кровь — просто грим. Когда я допрашивала своего водителя над змеиной ямой, он сделался весьма разговорчив и рассказал мне немало всяких пакостей.
— Хотела бы я с ним поговорить!
— Боюсь, что это невозможно. Я не люблю, когда мои люди меня предают.
Ты у нас добрая душа, а я нет.
* * *
— Пары хирург-сестра подобраны так, чтобы лучше соответствовать друг другу с профессиональной точки зрения. — Мы все собрались в лекционном зале Мемориала Айры Джонсона, и Джубал начал свой доклад. — Вот наши предварительные наметки:
Доктор Морин — Ляпис Лазули;
Доктор Галахад — Лорелея Ли;
Доктор Иштар — Тамара;
Доктор Харао, то есть я — Джиллиан;
Доктор Лейф Хьюберт, он же Лазарус — Хильда; и, наконец Доктор Айра Джонсон — Дагмар Доббс.
Ты, Дагмар, не совсем подходишь Джонсону I — ведь ты по своей квалификации опережаешь его на полтора века, не говоря уж о тех знаниях, что приобрела здесь. Но ничего лучшего мы придумать не смогли. Доктор Джонсон не знает, что с ним будешь работать ты. Однако нам известно по литературе и по многочисленным устным свидетельствам — наши агенты собирали их и в Ковентри, и в других местах с сорок седьмого по пятидесятый год, расспрашивая людей, служивших в ту войну в медицинских подразделениях гражданской обороны, — нам известно, что сестру могли назначить к хирургу в последнюю минуту, наспех, не спрашивая, какая у кого квалификация. Боевые условия, Дагмар. И если ты окажешься там первой, когда завоют сирены, — а так оно и будет — доктор Джонсон возьмет тебя без разговоров. — Постараюсь, чтобы взял.
— Возьмет, не сомневайся. Все наши бригады первой помощи будут в халатах и в масках, обычных для Англии 1941 года, и будут использовать инструментарий, не слишком бросающийся в глаза своим анахронизмом… Хотя что можно заметить при такой бомбежке. — Джубал оглядел зал. — Все участники нашей операции — добровольцы. Я неоднократно подчеркивал, что вы идете в настоящий бой. Если вас убьют в Англии 1941 года, это может изменить историю — но вас-то убьют. Фугаски нацистского Люфтваффе убивают не хуже всяческого экзотического оружия позднейших времен. Вот поэтому мы все — добровольцы и каждый еще может отказаться до начала операции. Все девушки майора Гретхен тоже идут добровольно — и получают наиболее высокий гонорар. — Джубал откашлялся. — Но есть у нас один доброволец, который нам не нужен и которого необходимо оставить дома. Дамы и господа, куда нам, черт побери, девать Пикселя? Когда начнут бомбить и наш перевязочный пункт завалят ранеными, нам меньше всего будет нужен кот, которого невозможно запереть. Полковник Кэмпбелл? Это твой кот.
— Ты неправильно подходишь к вопросу, доктор, — ответил мой внук Ричард Эймс Кэмпбелл. — Пиксель мне не принадлежит. Как и любому другому здесь. Я согласен — нельзя допустить, чтобы он в бою путался у нас под ногами. Кроме того, я и за него беспокоюсь: он ведь не знает, что бомбы могут убить. Он попадал уже в перестрелку котенком, и чуть было не погиб.
Я не хочу, чтобы это повторилось. Но не могу придумать, как его запереть.
— Минутку, Ричард, — поднялась Гвен-Хейзел. — Можно внести предложение, Джубал?
— Хейзел, у меня тут записано, что всей операцией от начала до конца командуешь ты. Поэтому предложение, я полагаю, ты можешь внести — по крайней мере одно.
— Ладно тебе, Джубал. У нас в семье есть человек, который имеет на Пикселя больше влияния, чем я или Ричард. Моя дочь Вайоминг. — И она согласна нам помочь?
— Согласится.
— Допустим — но сможет ли она не спускать глаз с Пикселя целых четыре часа? По техническим причинам, связанным с пространственно-временными воротами, у нас уйдет на операцию примерно столько бундокского времени так говорит доктор Бэрроу.
— А можно мне сказать? — вмешалась я.
— Хейзел, уступаешь слово?
— Что за глупости, Джубал — конечно.
— Без Вайо нам действительно не обойтись — на эту девочку вполне можно положиться. Но тут ей Пикселя не уберечь — он мигом улизнет. Давайте отправим их в страну Оз и оставим у Глинды. Точнее, у Бетой, но Глинда своими чарами должна помешать Пикселю проходить сквозь стены.
— Ну как, Хейзел?
— Они оба будут в восторге.
— Значит, так и решим. А теперь вернемся к операции. Попрошу голограмму. — Позади и вокруг Джубала возникла огромная живая картина. Это не настоящий Ковентри, а учебная потемкинская деревня, которую построила для нас Афина километрах в восьмидесяти отсюда. Поклон тебе, Фина.
— Спасибо, папа Джубал, но тут поработал "Шива" — мы с Майкрофтом Холмсом составили синергетическую параллель, а дирижировала Минерва. И раз уж вы тут все собрались, позвольте напомнить — Минни, Майк и я приглашаем всех на нашу свадьбу по завершении операции "Ковентрийский перелом". Так что подумайте заранее о свадебных подарках.
— Фина, ты откровенная материалистка, и потом — ваши композитные тела еще далеко не готовы.
— Да что ты? Иштар позволила перенести наши тела в Веулу <в аллегорическом романе Беньяна "Путь паломника" — благословенная земля, откуда пилигримам уже виден Небесный Град>, и теперь нас можно раскупорить и оживить в любой удобный для Нас день. Подучи-ка законы темпорального парадокса, Джубал.
— Хорошо, — вздохнул Джубал. — Я уже предвкушаю, как буду целовать невест. А теперь, может быть, продолжим разбор операции?
— Не спеши, папуля. Уж тебе ли не знать, что при межвременных операциях спешить некуда.
— Верно — но нам не терпится. Итак, друзья, Фина — или Шива — создали наш учебный полигон по фотографиям, кинопленкам и голограммам, снятым в Ковентри 1 апреля 1941 года. Это год настолько отдаленный, что все параллели времени, патрулируемые агентами Ближнего Круга, еще представляют собой единую линию. А посему все, что бы мы ни предприняли в Ковентри 1941 года, отразится на всех цивилизованных параллелях — "цивилизованных" в узком смысле, конечно: Круг не совсем объективен. В ходе подготовительных исследований выяснился один странный факт. Лазарус, тебе слово.
Мой сын встал.
— Вторая мировая война 1939–1945 годов, какой я ее помню, закончилась гораздо более благоприятно для Англии и Европы, чем показывают наши недавние исследования. Например, мой брат, Брайан Смит младший, был ранен во время высадки в Марселе, а затем его направили в Англию, в Солсбери, тренировать американцев. Помнишь, мама?
— Конечно, Вудро.
— А
