цвет глаз, не слишком многое скрывающая. Даффи Вайскопф так и кинулся на нее с обезьяньими воплями. Она только улыбнулась:
— Покушайте сначала, доктор. И поберегите силы на полночь.
Подозрения доктора Эрика насчет ассистента доктора Даффи были, по-моему, верны — от него не так пахло и от меня, на его взгляд, наверно, тоже, хотя мой запашок уже начинал появляться, знаменуя улучшение моего настроения. В моем "Куба либре" рома, как я и просила, не было, но я успела выпить половину, прежде чем сообразила, что в коктейль добавлена стоградусная водка. Водка — вещь коварная: ни запаха в ней, ни вкуса, а под стол укладывает мигом.
Закуски же, кажется, были приправлены возбуждающими средствами, а Морин возбудители ни к чему — отродясь в них не нуждалась.
К обеду подали вина трех сортов, и бесконечные тосты быстро превратились из двусмысленных в похабные. Маленький робот, обслуживающий меня, исправно наполнял мой бокал, но слово "вода" в его программе отсутствовало — и мама Морин надралась.
Да, что греха таить. Я так и не научилась пить, как леди. Научилась только притворяться, будто пью. Но в ночь Каролиты оплошала. Я слишком мало ела, слишком много пила, не выспалась.
Я собиралась попроситься у Зенобии переночевать, а наутро после праздника, когда город придет в себя, заняться своими делами. Для начала мне требовалась какая-нибудь одежда и немного денег — их можно раздобыть, и не воруя. Женщина всегда найдет, где занять без отдачи — лишь бы подвернулся мужик, который не прочь ее дружески ущипнуть. Намекнешь ему прозрачно, чем готова заплатить — вот и все. Почти все агентки Корпуса Времени делают нечто подобное в случае надобности. Трепетных девственниц среди нас нет, и нас не выпустят из Бундока без вакцинации против беременности и двадцати других напастей, которые могут приключиться, если тебя укусит червячок, живущий в штанах. Слишком разборчивые особы не годятся для нашей профессии. Мы, женщины, справляемся с разведывательными заданиями лучше мужчин, потому что такие фортели легче сходят нам с рук.
Моя брачная сестра Гвен-Хейзел может увести пятна со шкуры леопарда, а тот и ухом не поведет. Если бы за золотом Нибелунгов послали ее, у Фафнира, страдающего недержанием пламени, не было бы ни единого шанса.
Обретя минимальное количество местной валюты и платья, можно будет заняться следующими изысканиями: 1) как добыть в условиях этой цивилизации побольше денег, не попадая в тюрьму; 2) где находится явка Корпуса Времени, если здесь имеется таковая; 3) если ее здесь нет, где скрываются подпольные сообщники Хильды. Почти все это можно ненавязчиво выяснить в публичной библиотеке или с помощью телефонного справочника.
Я все распланировала очень профессионально, а в итоге попалась прокторам и ничего не успела сделать.
Зенобия настаивала, чтобы я пошла с ними на оргию, а я к тому времени уже недостаточно соображала, чтобы отказаться. Она мне и подобрала костюм: длинные прозрачные чулки, круглые зеленые подвязки, туфли на каблуках и плащ… и мне почему-то этот костюм пришелся очень по душе, хотя я не могла вспомнить почему.
От вечера у мэра у меня в памяти сохранились лишь фрагменты. Ну, представьте себе пир, который устроили совместно Калигула с Нероном, заснятый Сесилом де Миллем <продюсер-постановщик зрелищных фильмов первой половины XX века: "Клеопатра", "Самсон и Далила" и т. д.> на обалденном "Техниколоре". Помню, что толковала какому-то кретину (лица не помню; может, у него и не было лица), что повалить меня возможно — многие пробовали, и почти всем удавалось, — но мне нужен романтический подход, а не такой, будто хватаешь бутерброд со стойки быстрого обслуживания.
Вокруг шло сплошное групповое изнасилование — а я не люблю, когда насилуют: кто знает, на кого нарвешься.
Я сбежала с приема и оказалась в парке — а виной тому был один напыщенный осел в длинном балахоне вроде ризы из белого шелка, густо расшитом алым и золотым шитьем. Впереди балахон распахивался, и Flaggenstange <флагшток (нем.)> торчал наружу. Обладатель последнего был до того важной особой, что ему ассистировали четверо служек.
Он схватил меня, когда я пыталась прошмыгнуть мимо, и засунул язык мне в рот. Я двинула его коленом и выскочила в открытое окно. Этаж, правда, был нижний, но я не позаботилась это проверить.
Пиксель догнал меня ярдов через пятьдесят и заставил немного замедлить бег, перебежав мне дорогу. Оказавшись в том большом парке, я перешла на шаг. Плащ все еще был на мне, но одну туфлю я потеряла, выискивая окно, а вторую тут же скинула — не могла же я бежать в одной.
Это мне не мешало — в Бундоке я так часто хожу босиком, что подошвы ног у меня твердые, как подметки.
Я побродила немного по парку, наблюдая за происходящим (удивительные вещи творились) и не зная, куда деваться. Во дворец мэра возвращаться я опасалась: мой важный дружок в пышной ризе, должно быть, еще там. А где живут Ридпаты, я не знала, хоть и побывала у них. Похоже было, что следует дождаться рассвета, найти гранд-отель "Август" (это, должно быть, нетрудно), зайти на антресоли к доктору Ридпату и занять у него немного денег. Гобсонов выбор, других кандидатур нет — но и доктор подойдет, недаром он за обедом исследовал меня по методу Брайля. Это не было грубостью с его стороны — все за столом занимались примерно тем же, и потом, меня ведь предупредили.
Ненадолго я присоединилась к шабашу — была полночь, светила полная луна, и вокруг возносили молитвы на латыни, греческом, древнескандинавском (по моему разумению) и еще на трех языках. Одна женщина изображала критскую богиню со змеями. Может, это была настоящая богиня? Не знаю.
Пиксель восседал у меня на плече, будто весь свой век сопровождал ведьм на шабаш.
Когда я сошла с алтаря, он соскочил на землю и побежал, как обычно, вперед.
— Вон ее кот! — закричал кто-то. — А вот и она сама! Хватай ее!
И схватили.
* * *
Я уже говорила, что не люблю, когда меня насилуют. Особенно не по нутру мне, когда четверо меня держат, а жирный урод в расшитой рясе делает свое дело. Поэтому я укусила его и высказала все, что думала о его предках и личных качествах.
Так я оказалась в каталажке, где и сидела, пока тронутые из Комитета Эстетического Устранения не устроили мне побег. Что называется, из огня да в полымя.
Прошлым вечером на заседании Комитета председательствовал граф Дракула. Он единственный из всех позаботился о том, чтобы
