— Вершина оригинальности, — сказала Света. Она как раз домыла тарелки, еще ненадолго задумалась, — Саша потом уже догадался, что она искала такую специальную вещь, как кухонное полотенце. Которую ни один нормальный мужик в доме держать не станет.
Уже в комнате, закурив очередную сигарету, Света серьезно сказала:
— Отрабатываю твою похвалу насчет моих логических способностей.
— Да?
— Я знаю, где ты живешь сейчас. Саша молча вопросительно поднял бровь и ткнул пальцем в пол: здесь?
— Ох, да нет! Не перебивай меня! — Саша недоуменно пожал плечами. — И не кривляйся! — Сильно затянулась сигаретой и начала снова:
— Я знаю, что ты живешь в общежитии на «Балтийской». В детстве мы все жили в Московском районе. Бабушка твоя…
— На Каменноостровском, — подсказал Саша.
— Вот! А очутились мы — на Васильевском острове! Признайся лучше сразу и честно — почему тебя потянуло сюда?
— Понятия не имею!
— Вот! — Света красиво жестикулировала сигаретой, точь-в-точь — какая-то французская актриса, не вспомнить, правда, какая. — Значит, это подсказка!
Саша с минуту сидел молча, лихорадочно соображая. После чего вскочил с места и кинулся к телефону.
— Алло! Алло, девушка! Серебрякова, будьте добры! Гришка? Салют! Самойлов. Ты отдохнул? Молодец. Слушай внимательно. Приступаем к новому заданию. К девяти ноль-ноль завтрашнего утра я должен иметь информацию по криминальному элементу Ва-сильевского острова. Что? Нет, не всего. Давай, возьмем… Ну, скажем, для начала, остров Декабристов. Что? Да, любая! Что делали, чего не делали, кто в запое, у кого деньга завелась, кто на мели, а самое главное — кто сейчас в деле. Понял? Все. Можешь привлечь мужиков из третьего отделения… А? Да, да, разрешение Управления у меня есть, если надо, я его Фоменко по факсу шлепну. Все? Спокойной ночи, студент!
— Почему студент? — удивилась Света, внимательно слушавшая весь разговор.
— Гришка на юрфаке учится. Последний год с нами, — легко ответил Саша, но тут же сам поразился этой легкости. И в особенности слову «год». Света права. Этот мир затягивает.
— А потом?
— Прокурором будет.
— А почему не адвокатом?
— Да у нас здесь адвокаты популярностью как-то не пользуются…
— Самойлов, не зарывайся! Ты еще скажи, что у вас тут расстреливают на улице без суда и следствия!
— Почему — расстреливают? — Саша удивился. — Что это тебе — военное положение? Я просто хотел сказать, что в адвокаты народ не идет. Мало денег платят.
— Так, может, у тебя и преступников нет?
— Есть…
Есть, конечно. И не меньше, чем в нашей действительности.
Саша сидел на телефоне с семи утра. Потому что первый звонок с информацией раздался в шесть пятьдесят восемь.
— Угу, угу… — изредка ронял Саша в трубку. — А вчера где был? Хорошо. Проверяй Храпунова и Крюкова, а Лешка пускай к матери Примакова зайдет… — Перед Сашей на тумбочке лежал лист бумаги, на котором он что-то помечал карандашом.
Света тихонько суетилась по дому, занимаясь всякими мелочами, которых в холостяцком быту всегда найдется тьма-тьмущая. Время от времени они встречались с Сашей глазами. "Есть что-нибудь?" — спрашивал Светин взгляд. "Пока ничего", — отвечал Сашин.
Примерно в половине одиннадцатого Саша вдруг резко вскочил с табуретки.
— Что? — нет, не крикнул, просто чуть громче спросил он. — Боцман? Когда? Едем! Как? Почему? Кретины!
Он резко бросил трубку и стукнул кулаком по тумбочке.
— Что случилось? — Света стояла в комнате. Сердце ее бешено колотилось.
— Славка сообщил, что вчера вечером известный рецидивист Бошков по кличке Боцман купил в булочной на улице Железноводской пачку печенья.
Наверное, Светило лицо не выразило мгновенного понимания ситуации.
— Купил? — переспросила она. — Но не украл же…
— То-то и странно. Итак, Бошков — это раз. Известнейшая сволочь, без тормозов, берется за самую грязную работу. Печенье — это два. Купил, а не украл — это три.
— Надо брать! — профессионально отреагировала Света.
— Надо… Мы бы и взяли. Да только эти кретины его упустили. Он исчез.
— Как — исчез?
— Нигде его нет.
— А в булочной его нельзя было сразу прихватить?
— Светило, откуда у тебя этот жаргон? — нахмурился Саша.
— Из книжек, — отмахнулась Света, — не цепляйся к словам. Почему они его сразу не взяли?
— Кто? Кто не взял? Наши его даже не видели. Это продавщица из булочной сообщила про печенье. Она там пятьсот лет работает, всю округу знает. Смотрит: Боцман печенье покупает. Удивилась. А когда спросили потом — сразу вспомнила. Понимаешь?
— Понимаю. А дома у него были?
— Товарищ Жукова, — с грузинским акцентом произнес Саша, — я нэ понимаю, кто у нас руководит опэрациэй? Ви или я?
— Слушай…
— Так, и что вы себе думаете — вы умнее начальства?
— Иди ты на фиг, Самойлов! — рассердилась Света. — Я тебя по-человечески спрашиваю! Никто и не спорит, что ты здесь самый умный!
— А я тебе по-человечески отвечаю: для того, чтобы проверить все, как ты говоришь, «дома» этого Боцмана, мне понадобится неделя сроку и десять человек сотрудников!
— Ну и что?
— Что — что?
— Так и проверяй.
Саша открыл рот, потом закрыл, не сказав ни слова, махнул рукой и пошел опять к телефону.
— Гешка? Это Самойлов. Что там у вас? А-а… Ну, хорошо, продолжайте. Только ты знаешь, что… Давай-ка еще несколько человек перебросим на помощь Гришке. Что? Да, Боцманом занимается. Что? Не слышу! Что за шум? Что ты там делаешь, черт тебя дери? А-а… — Судя по Сашиному лицу и короткому смешку, Гешка сообщил что-то смешное, но непечатное. — Все, понял. Понял, говорю! Конец связи!
— Что он сказал? — спросила Света, выходя в коридор.
— Ну не-ет, Светило, это не для твоих ушей, — покраснев, ответил Саша.
— Почему?
— Да, Гешка сейчас в «Прибалтийской» сидит, с… девушками разговаривает.
— Самойлов, ты меня за дурочку здесь держишь? — Кажется, Света рассердилась не на шутку. — Чего ты все выделываешься? Можно по-нормальному сказать: Козлодоев опрашивает проституток?
— Можно! — кивнул Саша, веселясь. — Сотрудник Жукова! Докладываю: сотрудник Козлодоев опрашивает местных проституток! Разрешите продолжать?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
