Шеклболт старался поспеть в три места разом, хватаясь за любую задачу. Благо дело, забот хватало. Ещё не до конца были очищены от сбежавшей нечисти нижние этажи Министерства, сильно пострадало здание Аврората, гоблины требовали выплаты неустойки за нарушенную работу банка. Кроме того, к временному штабу десятками стекались маги, чьи родные и близкие погибли или пропали без вести в этом катаклизме. И это ещё если не упоминать бомбардировавших Министерство совами и Патронусами послов иностранных государств. Хорошо хоть, разбирательство с этими политическими акулами взял на себя Эйден Нотт, бывший по образованию юристом и имевший немалый опыт дипломатических переговоров. Кингсли лично возглавлял атаку на монстров, следил за эвакуацией секретных документов из пострадавших архивов Аврората, успокаивал перепуганных гражданских, организовывал лагерь для беженцев, беседовал с родственниками раненых, пропавших и погибших, безропотно принимая их слёзы и несущиеся со всех сторон обвинения… делал всё, что угодно… только чтобы не думать о том, что через несколько часов он встретится с тем, кого предал когда-то. Но всё равно ни на минуту не мог позабыть об этом. Да и как тут забудешь, когда в сражении с нечистью, при помощи раненым, при организации постов он буквально кожей ощущал взгляды тех, кого он не поддержал, не защитил, даже не выслушал когда-то. Их имена постоянно крутились в уставшем мозгу: «Блэтчтли… Доусон… Фейрфакс… Роули… Терпин… Шоррей». Никто из них не сыпал оскорблениями, не злорадствовал, не требовал немедленной смены власти и принесения публичных извинений, но их холодность, отстранённость, невысказанный укор обжигали душу не хуже раскалённого железа. Чувство вины заставляло его снова и снова бросаться в гущу самых опасных дел, то ли пытаясь что-то исправить, искупить, то ли просто надеясь, что очередной удар смертоносной твари оборвёт уже давно не приносившую радости жизнь. Но его желаниям не суждено было исполниться. Во время последней вылазки в подвалы Министерства рядом, словно его персональная Немезида, возник мордредов выползень Эйден Нотт и, выдернув Министра из самой гущи схватки, злобно прошипел на ухо:
— Что, надеешься, что твои жалкие попытки самоубийства примут за героизм? Не дождёшься! Я лично ничего не имею против твоей бесславной кончины, но только после того, как Люциус снимет своё заклинание. Так что, мистер Трус, тебе придётся немного подождать его возвращения.
— Я не трус! — Шеклболт вскинул было палочку, намереваясь проклясть оскорбившего его аристократа, но магический откат так приложил бывшего аврора, что тот с трудом сумел подняться с пола, держась за раскалывающуюся от боли голову. — Я. Не. Трус.
— А как можно назвать человека, решившего свести счёты с жизнью, заставив окружающих разгребать последствия того, что он натворил?! — из носа Эйдена стекала струйка крови, магия связавших их чар засчитала его слова за провокацию, но он упрямо продолжил. — Вот наведём порядок — и подыхай, сколько твоей душе угодно! А сейчас ты нам нужен! Ты, как грёбаный Министр, должен этой стране! «Мордред побери! А я ведь действительно сейчас сказал то, что думал… Точно… Кто бы мне сказал ещё двое суток назад, что я не зааважу тварь, убившую моего брата, как только увижу, да ещё и буду уговаривать не совершать самоубийства… Чудны пути твои, Магия». Ну, что, пришёл в себя? Или мне «Агуаменти» применить?
— Ла-адно… Только пообещай мне кое-что, Нотт. «Мордред побери! Неужели мои намерения настолько прозрачны? Похоже, да. Вон и Фейрфакс не спускает с меня настороженного взгляда. Любить ему меня не за что. Скорее уж опасается развития политического хаоса в результате моей гибели. Не думал, что признаю когда-нибудь, но Нотт, это аристократическое хамло, в чём-то прав: я не страус, чтобы голову в песок прятать, надо исправлять положение, а за то, что совершил… отвечу по всей справедливости перед Магическим судом».
— Что тебе пообещать, светлый?
— Что больше никогда не будешь изображать из себя моего психоаналитика… Тебе не дано сопли подтирать. На палача больше тянешь.
— Ага, пациент хамит, значит, жить будет. Идём, парни, тут и без «бывших» разберутся. А нам ещё с гоблинами переговоры вести… Эх, сюда бы Драко Малфоя! Вот кто даже зелёных коротышек переспорить может.
— Этот хлыщ?
— К твоему сведению, «господин Мынистр», «этот хлыщ», по словам Фейрфакса, был в первых рядах тех, кто освобождал Хогсмид. Да и экономист он от Мерлина. Так что давай, Шеклболт, избавляйся от предвзятости.
И оба мага, проглотив очередную порцию модифицированного Укрепляющего, отправились в Гринготтс, а через пару часов возле парадного входа в Министерство Магии открылась воронка портала, из которой на выщербленную ударами проклятий мостовую шагнул невысокий худощавый маг в чёрной мантии, окружённый готовыми принять бой охотниками на нечисть. Следом за ними из пространственного тоннеля хлынули отряды волшебников, мгновенно разворачивавшиеся в боевые порядки. Навстречу им высыпали все, кто ещё был способен стоять на ногах. Бывшие авроры Фейрфакса, позабыв про былую настороженность, радостно обнимали тех, с кем их сдружили совместные сражения. Отряды смешались, обмениваясь новостями. А зеленоглазый маг с морозной изморозью в чёрных волосах шагнул навстречу Дэну, улыбнувшись другу своей едва заметной улыбкой. Его взгляд безразлично скользнул по застывшему на ступенях крыльца Министру и двинулся дальше, будто бы стараясь отыскать кого-то в собравшейся толпе. Кингсли же во все глаза вглядывался в это похудевшее лицо, отмечая появившуюся в чертах жёсткость с ледяной холодностью… и никак не находил присущей ему когда-то лукавинки. На секунду их взгляды снова встретились, и Шеклболт с трудом сдержал желание отшатнуться: та же самая Бездна, что привиделась ему два года назад в Азкабане, вновь взглянула на него из этих зелёных глаз.
И вдруг, Шеклболт даже не сразу поверил своим глазам, холодное лицо его бывшего друга преобразилось словно по волшебству, расцветая радостно-облегчённой улыбкой, тень Бездны исчезла из взгляда, оставив в нём только мягкий свет любви. Блэк промчался наверх, перепрыгивая через ступеньки, даже не посмотрев на Кингсли, и сжал в объятиях бежавшего ему навстречу мага в мантии Плетельщика.
Гарри и Люциус Малфой, не обращая на окружающих ни малейшего внимания, обнимались на парадном крыльце Министерства. А Министр Магии Кингсли Шеклболт в шоке смотрел на проступившую вязь их Партнёрских Браслетов… да пытался протолкнуть в себя хоть глоток воздуха, превозмогая острую боль, внезапно сдавившую сердце.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
