Читаем без скачивания Тихая жена - А. Харрисон

Джоди: Даррел. По субботам он ходил читать книги в дом престарелых. Несколько лет этим занимался.

Джерард: А меньше всех?

Джоди: Наверное, Райен. Я не припомню, чтобы он чем-то таким вообще занимался.

Джерард: А ты?

Джоди: Я помогала продавать выпечку в церкви. Но таким рвением, как у Даррела, я не отличалась.

Джерард: Кто лучше всех учился?

Джоди: Даррел.

Джерард: А хуже?

Джоди: Райен.

Джерард: Кто был любимчиком?

Джоди: Даррел. Даррела все обожали.

Джерард: А кого любили меньше всех?

Джоди: Райена. Он был такой… как будто не из нашей семьи. Иногда его называли маленьким подкидышем. Родители. Когда он безобразничал.

Джерард: Кто из вас подчинялся родителям, а кто бунтовал?

Джоди: Мы с Даррелом слушались. А Райен бунтовал.

Джерард: Значит, Даррел занял место любимчика, а Райен выделялся бунтарством. А каково было твое место?

Джоди: А я была девочкой. Я не должна была конкурировать с мальчиками.

Джерард: Но твое положение в семье было получше, чем у Райена. И ты ругалась с ним и помыкала им.

Джоди: Полагаю, я считала, что забочусь о нем. Но, может, он не так это воспринимал.

Джерард: Как он, по-твоему, мог это воспринимать?

Джоди: Наверное, ему хотелось вырваться из-под моего контроля. Потому что в детстве мы были очень близки, а теперь нет.

Джерард: И как ты себя от этого чувствуешь – от того, что вы больше не близки?

Джоди: Ну, наверное, это болезненно. То, что он отдалился. И я за него беспокоюсь. Но, может, я сама виновата. Наверное, я была больше склонна к конкуренции, чем отдаю себе отчет.

14. Он

Он выходит из офиса и следует старым знакомым маршрутом. Свернув на съезд на Аппер-рэндальф-драйв и увидев издалека свой дом, Тодд ждет приступа ностальгии, но этого не происходит, может, он просто не заметен за помойкой всех остальных чувств. На самом верху этой кучи мусора – мрачные предчувствия. Он вообще не знает, чего ждать. По телефону ее голос звучал довольно дружелюбно, но сейчас особенное время. Как бы то ни было, надо будет постараться кое-что забрать – как минимум несколько свитеров и зимнее пальто. И придется оставить их в багажнике, иначе Наташа поймет, где он был. Она и без того может догадаться. У нее нюх как у шакала. Тодд якобы ужинает с Гарри, чтобы обсудить с ним контракты, но она может его как-нибудь проверить. Это будет первый вечер, который они проведут не вместе с самого переезда.

Тодд ставит свой «Порш» на 32-е место на стоянке и на короткий миг упивается чувством царской власти. Хоть это и абсурдно, он не может не думать о том, что это его территория. Эти шестьдесят квадратных метров асфальта принадлежат ему – он тут хозяин – в том числе и 33-е парковочное место, где стоит «Ауди» Джоди, а значит, и эта «Ауди» – тоже его собственность.

Эта гордость хозяина зудит в нем и когда он, поднявшись в лифте, открывает квартиру собственным ключом. Богатый аромат готовящейся еды приветствует Тодда еще перед дверью, вызывая ту самую ностальгию, которую он ждал. Фрейд встречает его, вставая на задние лапы и крутясь волчком. Выглядит пес прекрасно – глаза сверкают, шерсть блестящая и шелковистая. Тодд шагает через гостиную, оценивая ее свежим взглядом, словно его не было очень долго. Она рождает некое ощущение богатства, которое, наверное, примелькалось, пока он тут жил, или, может, уже привык к запущенности нынешнего жилища, поскольку ключевой способ ведения хозяйства у Наташи – заваливать все существующие поверхности мусором повседневной жизни.

Он надеется найти Джоди в кухне, но там ее нет, зато когда Тодд оборачивается, она оказывается прямо перед ним. Она меньше, чем он ее помнит, помимо этого появились и другие отличия – она кажется более хрупкой, шея длиннее, кожа белее, черты лица как будто несколько сдвинуты. Неужели Джоди могла так сильно измениться лишь из-за того, что он на нее не смотрел?

На ней бежевые повседневные брюки с белой рубахой. Может, для нее это и не событие, не большое воссоединение или окончательное расставание, которые по очереди Тодд воображал себе. Она смотрит на его кашемировый пиджак и непривычно длинные волосы несколько вопросительно. Тодд хотел ее поцеловать, но вместо этого поворачивается в сторону кухни.

– Налить? – предлагает он.

Старые привычки позволяют им преодолеть первую неловкость встречи, но когда он достает стаканы и «Столичную» из морозилки, а она нарезает петрушку и выкладывает на тарелку крошечных рачков, становится пронзительно ясно, что теперь все уже совершенно не так, как раньше. Их беседа такая вежливая и высокопарная, они настолько точно взвешивают все свои движения и следят за дистанцией, что можно было бы подумать, будто эти двое вообще не знакомы. Когда они чокаются и делают первые согревающие глотки, он садится на стул и смотрит, как она нарезает на четвертинки лимон. Джоди с улыбкой предлагает закуску, но Тодд лишь замечает, каким далеким стал ее взгляд. Он жует, глотает, а она ходит по кухне в этой своей строгой белой рубахе, застегнутой до уровня ключиц, и он пытается вспомнить, как она выглядела голой.

Разговор за ужином крутится вокруг работы, другие темы избегаются: его новая жизнь, ее одинокие ночи, его скорое отцовство, все, что касается будущего. Слонов никто не примечает. Тодд упорно жалуется на трубы и плесень. Джоди рассказывает, что изменилось в жизни у клиентов. Узнав, что Мисс Хрюшка ждет ребенка, не зная, от мужа он или от любовника, Тодд вынужден рассмеяться. Она ему никогда не нравилась, как, впрочем, и никто другой, кто поддерживает длительные отношения вне брака, то есть, по сути, полигамию. Короткий роман – это одно, секс с проституткой – одно, а когда ты пытаешься быть одновременно с двумя на долгосрочной основе – это вот нечестно, и может кончиться исключительно плохо.

Вот Джоди всегда понимала, что он такой; она видела картину в целом. Пока они были вместе, Тодд принадлежал ей, и она это знала. Многие женщины – наверное, даже большинство – психовали бы из-за крошечных неверностей, бесились из-за каждого пустякового флирта и шалостей на стороне. Возможно, он слишком бездумно принимал терпение и сдержанность Джоди как само собой разумеющееся, не испытывая к ней достаточного уважения за то, что она мирится с его слабостями. Такую ошибку нетрудно допустить. Джоди вообще умеет принимать людей такими, какие они есть. Ее непросто запугать или вывести из равновесия. Она размеренна во всем, умеет верно оценивать масштаб, не склонна тревожиться и раздувать проблемы.

Они съедают салат, моллюсков, лосося, запеченного в тесте, и Тодду начинает казаться, будто он и не уходил. Вот они сидят за столом на обычных местах, ужин подан на привычных тарелках. Джоди не только одета, как всегда, но она еще и не посчитала нужным использовать хрустальные бокалы или столовое серебро, даже скатерть не постелила. Все очень вкусно, но Джоди вообще хорошо готовит. Она поставила свечи и положила салфетки, но и это было всегда.

И тут до него доходит. Джоди нарочно сделала все как обычно. Это не уникальное событие, а нечто стандартное, такое, что повторяется не раз. Она хочет, чтобы все было как всегда, ведет себя так, словно ничего не изменилось. Приготовить для него ужин – для нее привычное дело, а она всегда получала удовольствие от рутины и опиралась на нее, это залог ее счастья, основа ее бытия. Бутылка вина, приготовление пищи, домашний уют, все отклонения от привычного сценария предсказуемы, комфорт, на который можно положиться. Теперь Тодд точно понимает, что к чему. Это почти как игра.

Он виновен в том, что недооценил ее. Джоди поразительно умна в практическом плане. В ней есть притягательная ясность. Ему приходит в голову мысль, что мужчины будут обращать на нее внимание, может, уже обратили. Не исключено, что пока его не было, кто-то другой ужинал с этих самых тарелок. Возможно, что эти другие мужчины любили ее, спали с ней в их кровати, пользовались оставленными им туалетными принадлежностями. Это не особо приятные мысли, и Тодд старается унять разыгрывающееся воображение, желание вскочить и высказать возмущение, продемонстрировать, что он тут хозяин.

– А ты себя чем это время занимала? – спрашивает он внезапно.

– Ой, да знаешь, как обычно.

– А, – Тодд усаживается поудобнее. – С кем встречалась?

– Это что, допрос с пристрастием? – вежливо спрашивает она.

– Вовсе нет.

– С Элен, Джун, Элисон.

Он начинает постукивать пальцами по столу.

– Встречалась ли ты с кем-нибудь, ну, из мужчин?

Джоди широко распахивает глаза. Тодд понимает, что ее удивляет не только вопрос, но и сама идея.

– Ладно, ладно, – говорит он. – Но ты же привлекательна. Рано или поздно это произойдет. Мужчины будут тебя добиваться. Если еще не начали.