Рик покачал головой и приобнял меня за талию. Вагр метнул в нас убийственный взгляд и пожал плечами.
— Мы сделали все, что могли. Медсестры управятся. Думаю, здесь больше нечего ждать. Новости в любом случае прогремят на всю больницу. Если он продержится ближайшие пару суток, то, скорее всего, выкарабкается. Не такой Маллес слабак, чтобы сдаться. Тем более, после того, как не позволил себе переродиться.
С этими словами, дракон окатил меня многозначительным взглядом, василиска — испепеляющим и вышел вон.
— Мы не закончили, красотка, — послышалось из-за двери.
Ну да, Вагр не умеет отступать. Что-то, а уж это я успела усвоить.
Василиск утробно зарычал в ответ на слова дракона, и несколько секунд буравил дверь таким взглядом, что я начала всерьез опасаться возгорания.
Наконец, Рик опустил плечи, покосился на меня и мазнул взглядом по верберу. Пока ничего не изменилось. Только глаза Маллеса закрылись, да лицо немного расслабилось. Или мне только почудилось?
Рик тяжело вздохнул. Не припомню, чтобы он так реагировал на трудности с пациентом и даже осложнения на операции. Обычно василиск держался деловито, спокойно и строго. Время от времени отпускал язвительные шуточки на тему расчлененки и прочих кровавых вещей. Но еще никогда он не выглядел таким растерянным, злым и беспомощным.
— Вагр прав, — почти выплюнул имя дракона Рик и тут же смягчил тон: — Пойдем, у нас еще куча других пациентов. Начались сезонные подростковые бои. Слава богу, пока не в разгаре.
Мы молча вышли из стационара, прижимаясь друг к другу так, словно это могло спасти от грядущих ненастий, отвести беды.
Какое-то время я молчала, наслаждаясь близостью Рика, как никогда прежде. Каждой клеткой тела ощущая его — такого жаркого, такого взволнованного. Василиск все больше каменел, все чаще и натужней дышал, все крепче обнимал за талию.
Взять себя в руки удалось лишь к концу коридора. Ах да! Я задолжала Рику несколько гневных фраз! И пусть даже не надеется избежать расплаты!
Я слегка отстранилась, и василиск ссутулился, насупился, полоснул по лицу взволнованным синим взглядом.
— Зачем? — спросила тихо.
Рик притормозил, остановился у двери в отделение, но не открыл ее.
Со стороны кухни потянуло запеченными яблоками. В коридоре было тихо и безлюдно. Медсестры навещали больных строго по расписанию, врачебный обход уже состоялся. Если требовалась срочная помощь, срабатывали системы жизнеобеспечения и по стационару проносился визгливый вой. Словно молодые волки завели очередные «лунные песни».
Возле палаты Маллеса сейчас, наверняка, суета. Самое время медперсоналу выполнять распоряжения Рика — ставить капельницы. Но мы ушли слишком далеко, скрылись за поворотом, и вряд ли услышим…
Я ждала ответа, а василиск не спешил. Вновь обнял за талию, прижал, впился в лицо внимательным взглядом.
И чем дольше тянулось наше молчание, чем горячее, тверже становилось тело Рика, тем меньше хотелось мне его распекать.
— Не удержался, — наконец очень тихо протянул василиск. — Не смог удержаться. Ты была моей. Совсем. Отдалась мне. И я захотел большего. Вначале хотел отступиться. Но не смог. Проклятый гон! — он отвернулся, уставился в стену. — Не думал, что будет так… неконтролируемо… жарко… сильно…
У меня мурашки побежали по спине, слова выветрились из головы, а внизу живота потеплело, стало томно.
Но я не собиралась отступать! Однажды уже отступила. И вот на тебе!
— И что дает метка? — спросила с нажимом и поторопилась предупредить: — И не заставляй меня читать брошюру! Сам!
Рик невесело хмыкнул, опять впился взглядом в лицо. Тело василиска отвечало на нашу близость все сильнее — губы раскраснелись, глаза лихорадочно сверкали, грудь ходила мехами. Твердый бугор на брюках василиска пульсировал возле пупка.
— Я чувствую тебя. Немного. Ощущаю, если с тобой беда, — сипло произнес Рик, и я вдруг поняла, что вовсе не ревность — главная причина. Нет! Он подстраховался, готовился к опасному будущему. Внизу живота стало совсем жарко, губы покалывало.
Рик просек изменение моего настроения мгновенно. Накрыл рот поцелуем, поднял, заставив инстинктивно обхватить себя ногами.
Пару секунд он прижимал, словно не мог оторваться, целовал, словно не мог остановиться. И взял бы меня прямо тут, в коридоре. И я, наверное, тоже не смогла бы наскрести достаточно благоразумия, чтобы остановить его сейчас.
Рик зарычал, и каждый звук вибрацией отозвался в моем теле, задрожал — и я следом за ним.
Василиск суетливо дернулся, заскочил в какую-то пустую палату и уложил меня на постель. Я думала — будет как в прошлый раз. Быстро, рвано, на грани чистой страсти, без прелюдий. Но Рик принялся медленно снимать с меня одежду и покрывать тело поцелуями. И я расслабилась, позволяя ему прикасаться — руками, губами — везде, где хотел. Тело выгнулось дугой, жар собрался внизу живота, и все там сокращалось, требуя своего.
Рик скинул одежду в одно мгновение, лег сверху и принялся снова ласкать, целовать, стискивать. С какой-то торопливой жадностью, словно этот жар, это напряжение жили в нем уже давно, и вот, наконец, василиск отпустил себя, позволил себе то, что запрещал прежде. А я… я гладила мощные бугры мышц Рика, зарывалась пальцами в его густые волосы, касалась губами знойной кожи — слишком гладкой для мужчины.
Наконец, в живот уткнулось то, что подтверждало — как сильно хочет меня василиск, насколько он готов. По телу Рика прошла мелкая дрожь, и он не выдержал. Резко сел и буквально надел меня на себя.
На долю секунду мы прижались друг к другу, близко-близко, до упора, сомкнули губы. Дыхание — одно на двоих обжигало рот. Я почти слышала, как быстро бьется его сердце. Рик задвигался первым, я подхватила, ощущая, как разливается по телу удовольствие, как томление переходит в спазм, а спазм в негу. Сладкий дурман в голове вытеснил посторонние мысли, тревоги. Время словно остановилось, хлопоты и опасности отступили куда-то далеко, за границы восприятия. И остались лишь мы, вдвоем, словно одно существо.
Мы двигались и двигались. Еще… еще… и еще.
Сильные руки Рика скользили по коже, губы обжигали, и наше дыхание смешивалось, настраивалось на единый ритм.
Василиск излился несколько раз, запрокинул голову и довольно зарычал. А у меня внизу живота словно взорвался горячий пузырь, сладкие волны прошлись по телу, резко ушло предельное напряжение. Я ослабела в руках Рика, и он прижался, прошептал на ухо:
— Ты все равно моя. Моя. И я никому тебя не отдам.
От этих слов, колени совсем ослабели. Я сползла на кровать и пару минут видела только его синие глаза и слышала только его натужное дыхание.
