– А мы доедем до базы? – снова спросила Дилара, – Дороги не занесло?
– Есть немного, но мы доберемся. До темноты доедем! – пообещал водитель.
Они ехали молча, Дилара смотрела на покрытые снегом горные склоны.
– Такой длинный путь, – сказала она сама себе, – и скоро закончится…
– Разве это длинный, – возразил водитель, – Вот когда я работал дальнобойщиком, вот это были пути! От Москвы в Омск, в Красноярск, вот это дороги! А тут, подумаешь, несколько часов езды!
Дилара не ответила.
Когда стемнело, они подъехали к туристической базе – лагерю археологов. Дилару встретила пожилая женщина, хозяйка домика, где ей предстояло жить, Согревшись и поужинав, Дилара разобрала вещи, приняла душ, переоделась.
– Как вы думаете, еще не слишком поздно для визитов? – спросила она у хозяйки.
Та в ответ пожала плечами, и Дилара, надев дубленку и сапоги, вышла на улицу. Как известно, язык до Киева доведет, и она достаточно быстро нашла избу, в которой жил Анатолий. Он жил отдельно, как руководитель группы.
Она поднялась по заледеневшим ступеням, сжимая в руке золотую монету. Постучала в дверь. Никто не ответил.
– Можно? – крикнула Дилара и толкнула дверь. Дверь открылась, никто снова не ответил, и Дилара вошла в полутемный коридор, повесила дубленку на крючок, сняла сапоги и прошла в комнату. Там, при свете настольной лампы, работал Анатолий. Несколько секунд она смотрела на него.
– То есть, гостей не ждете? – спросила она.
Он вздрогнул от неожиданности, обернулся и замер, с ручкой в руке.
Она улыбнулась. Он протер глаза, как если бы думал, что зрение обманывает его.
– Диля? – спросил он.
Она кивнула.
– А почему ты не в Греции?
Дилара подошла и села на стул напротив него.
– Могу задать тебе тот же вопрос.
Анатолий поморщился.
– Да я и не собирался. Я сюда уехал, на раскопках работать.
– Это не ответ, – возразила она. – Я хочу услышать настоящий ответ.
– Но это правда! – Анатолий опустил голову.
Дилара поднялась и прошлась по комнате.
– Хорошо. Раз наш прекрасный рассказчик не в состоянии сам объяснить, в чем дело, попробую я. Ты уехал, точнее, сбежал, потому что подозревал, что если ты останешься, кому-нибудь придет в голову отправить тебя на стажировку. А ты хотел этого избежать, так ведь?
Анатолий молчал, она подошла ближе.
– Ты отказался от работы, которую сделал, от возможности, о которой мечтал, из-за меня? Я ведь права? Ты решил, что я должна поехать?
Анатолий неловко пожал плечами.
– Наверное, да…
– Так вот. Твоя затея провалилась. Как видишь, я никуда не поехала.
Она осмотрелась.
– А почему я не вижу чемоданов? Ты что, еще не собрался?
Анатолий удивленно поднял голову.
– Куда?
– Как куда? В Грецию.
– С какой стати?
Дилара долго смотрела на него, и изумление сменялось на ее лице пониманием.
– Так ты не получал моего письма? – тихо спросила она.
– Нет, не получал.
Она опустилась на стул.
– Значит, я отказалась напрасно… И кто теперь поедет стажироваться? Я ведь ради тебя хотела… Чтобы ты поехал… Я тебе письмо написала… И электронное и бумажное…
Анатолий улыбнулся.
– Не судьба значит. Пусть Максимка поедет.
– Почему Максимка? – удивилась она.
– Его пошлют, он у нас самый красивый.
Дилара улыбнулась. Она теперь тоже не сомневалась, что пошлют Максима, его внешность действительно сильно смахивала на визитную карточку.
– Странно, – сказала она. – Говорят век Интернета, а письма не доходят… И почта плохо работает… Удивительно.
Анатолий кашлянул.
– Если честно, я просто не проверял почтовый ящик, – сказал он. – И на почту за письмом не пошел… Знал, но не пошел…
Дилара с возмущением вскочила.
– Ты поленился?! Или заработался?! – крикнула она.
– Ни то, ни другое, – честно признался он. – Побоялся.
– Чего?
– Того, что меня позовут в Грецию вместо тебя.
Потом они долго смеялись и никак не могли остановиться, причем, как только Дилара готова была успокоиться, Анатолий продолжал смеяться, от чего его стул трясся и отбивал ножками дробь по доскам деревянного пола, становилось еще смешнее, и они начинали сначала.
– Какие-то мы оба дураки, – сказала, наконец, Дилара, вытирая слезы.
– Да уж… Вряд ли мы многого добьемся в жизни, – согласился он.
– А какое это имеет значение? – сказала Дилара и продолжила:
Пройдут годы и века. Наши достижения потеряют значения. Наши дела превратятся в пыль. Как и мы сами. Все забудут наши имена. Забудут наши лица. Исчезнут города, где мы жили. Страны, языки, народы. Другие ученые будут изучать нас, и строить догадки о законах нашего мира. И, как и прежде, останется это…
Дилара подошла к Анатолию и вложила в его ладонь золотую монету с изображением профиля сарматского короля.
– Ты что украла ее? – глупо спросил он.
– Нет. Просто забыла отдать. Ладно, я пойду. Спокойной ночи.
Дилара вышла в коридор, надела сапоги и дубленку и вернулась в комнату.
– Я провожу тебя, – Анатолий поднялся.
– Не надо. Я рядом живу.
Она подошла к нему совсем близко.
– Как я могла украсть то, что принадлежит мне? – спросила она, – Это ведь моя монета, правда, Скиф?
Она поцеловала его и вышла на улицу.
Анатолий догнал ее, на нем были лишь брюки, футболка и тапочки, надетые на босу ногу.
– Я хотел спросить: и что же будет дальше? – крикнул он. – Что мы будем делать?
Дилара улыбнулась.
– Будем гулять по зеленым степям и золотым полям, как и было обещано. Если только ты не простудишься. Возвращайся домой, здесь холодно.
Он продолжал стоять, улыбаясь радостно и глупо.
– Не холодно, – возразил он.
– Домой! – приказала Дилара и направилась к себе, она была счастлива.
***
В своей комнате она опустилась на кровать и закрыла глаза. Она не думала о прошлом и не мечтала о будущем.
Она не размышляла о судьбах римлян и сарматов, и не радовалась своей вновь обретенной любви. Не сожалела о неудавшейся стажировке, и не гордилась успешной научной работой. Она не думала ни о Кавказских горах, ни о зеленых степях, ни о Таллинне, ни о Москве, ни о родном Урале.
Она вспоминала комнату в Кракове, где сидя на диване рядом с польским исследователем – приятелем Янеком, – держала в руках осколок керамического сосуда, на котором еще можно было различить рисунок:
Молодая женщина с длинными волосами, в одежде, которую носили жители древней Сарматии, с головным убором, свидетельствующим о принадлежности к королевской семье, вела за поводья шествовавшего за ней скакуна. Внизу, под рисунком виднелась почти стершаяся надпись, сделанная как это ни удивительно на латыни. Это было почти невозможным, ведь Янек сказал, что рисунок был сделан, – и это доказано, – самими сарматами, которые не использовали римскую письменность!
– Как же такое могло получиться?! – думала она.
На осколке керамического сосуда латинскими буквами было написано: Валерия.
Девушка из Бандры
Юлия и ее подруга Вероника, как обычно коротали вечер в открытом кафе, по улице бежали машины, и девушки старались, перекрикивая шум, поделиться последними новостями. Юлия хмурилась, она понимала, что все чаще Вероника лишь слушает ее бесконечные жалобы на недовольство собственной жизнью. Несомненно, решение уехать из страны было правильным – здесь ее ничто не держит, пока мы молоды, пока не связаны семейными узами, можем совершать безумные, безответственные поступки!
– Ты можешь четко назвать все, что тебя не устраивает? – спросила Вероника.
Юлия подняла руку, приготовившись загибать пальцы.
– Первое – это климат. Я всегда мечтала жить в жаркой стране. И чтобы там был океан, и красивые закаты, и никакого снега! Второе – сумасшедший темп. Мы живем в этом страшном городе, живем на бегу, и этот шум, даже сейчас я слышу тебя с трудом! А главное – как убого выглядит все вокруг, все серое, блеклое, взгляни! – Юлия вытянула руку, указывая на шестнадцатиэтажное здание, возвышавшееся в конце улицы, – Посмотри, как уродлив этот дом, просто бетонная коробка! Каждый день я хожу мимо него и ужасаюсь! А мне хочется ярких красок, таких, какие рисует мое воображение. Понимаешь? Я родилась для другого мира! И раз уж подвернулась возможность – почему бы и нет? Думаю, поездка в Индию станет тем самым спасительным мостиком, по которому можно перебраться в другую жизнь!
Вероника с сомнением покачала головой.
– Ты хоть представляешь себе, что такое Индия? – спросила она. – Это другой мир, другой менталитет, ты навсегда останешься там чужой, неужели не понимаешь?
Юлия усмехнулась.
– Я не так уж глупа, молода и легко обучаюсь новому. Уверяю, пройдет пара лет – и ты с трудом отличишь меня среди местных жителей!
