– Я против.
– Ваши доводы?
– В тяжелые периоды увеличение налогов – худшее из решений. Мне кажется, что в первую очередь, нужно устранить несправедливость. У нас достаточно запасов продуктов, чтобы пережить несколько неурожайных лет.
– Внесите изменение в положение, дающее слишком большие преимущества жителям деревень. В случае неверного налогообложения у тех, кто живет в городе, имеется всего лишь три дня на обжалование, у жителей же провинций на это отведено три месяца.
– Я сам был жертвой этого закона, – вспомнил Пазаир. – Я увеличу сроки обжалования для горожан.
– Поднимите хотя бы налоги состоятельным людям!
– От самого крупного налогоплательщика Египта, правителя Элефантины, в казну поступает пошлина, стоимость которой равна четырем слиткам золота; от номарха среднего масштаба – тысяча хлебов, телята, быки, мед и мешки с зерном. Я не вижу необходимости требовать большего, ведь они содержат многочисленных слуг и заботятся о благосостоянии селений.
– Вы что же, собираетесь взяться за ремесленников?
– Разумеется, нет. Они и дальше будут освобождены от налогов, и я продлю запрет на изъятие их инструментов.
– Ну, может, вы согласитесь изменить налог на дрова? Следовало бы установить его во всех провинциях.
– Я внимательно изучил работу дровяных складов и то, как они распоряжаются кустарниками, пальмовым волокном и древесными отходами. В холодное время года дрова распределялись правильно. Зачем вносить изменения в работу бригад, если пополнение и расход запасов осуществляется без сбоев?
– Вы плохо владеете ситуацией, – высказал свое мнение начальник тайной службы. – Организация нашего налогообложения уже не соответствует требованиям времени. Производство должно быть увеличено. Его прибыльность...
– Слышу слова, дорогие сердцу Бел-Трана, – усмехнулся визирь.
– Он – распорядитель Государственной казны! Если вы в разладе с ним, каким образом вы собираетесь проводить последовательные действия? Прогоните его, и нас вместе с ним!
– Мы будем и дальше работать вместе, согласно традициям. Египет богат, Нил приносит нам изобилие, а залог процветания – наша каждодневная борьба с несправедливостью.
– Не застилает ли вам взор ваше прошлое? Интересы казны...
– В тот день, когда интересы казны возьмут верх над справедливостью, несчастье обрушится на эту землю, – перебил Пазаир.
– Нужно умалить роль храмов, – предложил начальник царских писцов.
– В чем вы упрекаете их?
– К ним поступают почти все продовольственные и прочие продукты, распределяемые среди населения по мере необходимости. Не лучше ли организовать более прямой путь?
– Это противоречило бы Закону и уничтожило бы Египет всего лишь через несколько лет. Храмы направляют нашу жизнь, жрецы, живущие в их стенах, не имеют иных забот, кроме сохранения гармонии. Благодаря храмам у нас есть связь с невидимым – с жизненными силами мироздания. Из их школ и мастерских выходят люди, творящие облик нашей страны на протяжении многих веков. Хотите ее обезглавить?
– Вы искажаете мои слова.
– Боюсь, что ваши мысли походят на кривую палку.
– Вы меня оскорбляете! – воскликнул сановник.
– А разве вы не отворачиваетесь от наших основополагающих ценностей?
– Пазаир, вы слишком упрямы!
– Если таково ваше мнение, не теряйтесь, требуйте мою голову у царя.
– Вы пользуетесь поддержкой Кани, верховного жреца Карнака. Рамсес доверяет его мнению. Но эта милость скоро закончится, как и ваша популярность. Уходите в отставку, Пазаир. Это будет наилучшим решением и для вас, и для Египта.
20
Главный садовник гелиопольского храма плакал. Пазаир дрожал от негодования. Как только Кем сообщил о случившемся, визирь тут же сам приехал на место.
– Расскажите мне обо всем, – попросил он садовника.
– Я сам лично следил за урожаем... Старейшие оливы Египта... Какая беда... Отчего такое варварство, отчего? – Главный садовник был не в состоянии разговаривать.
Пазаир оставил его, заверив, что не считает его виновным в происшедшем, и отправился с Кемом в кладовые храма Ра, где хранились запасы лучшего лампадного масла страны.
Пол был весь залит маслом. Не пощадили ни одного сосуда: все пробки были вынуты, а содержимое вылито на пол.
– Что показало ваше расследование?
– Работал один человек. Он проник в кладовые через крышу, – ответил нубиец.
– Тот же почерк, что и в лечебнице, – заметил Пазаир.
– Человек, стремящийся вас убить, это определенно. Но к чему такое варварство?
– Величие и богатство храмов не дает покоя Бел-Трану. Уничтожив источники освещения, он замедлит работу писцов и жрецов. Разошлите приказ: пусть возьмут под охрану все запасы масла. Что же касается района Мемфиса, мы используем дворцовые ресурсы. Ни одна лампада не останется без масла.
Таков был ответ Бел-Трана на несговорчивость визиря.
* * *
Слуги вооружились метлами, а служанки – щетками из стеблей тростника, перехваченных широким кольцом. Все с рвением подметали дворы и полы. Стоял чудесный запах фимиама. Благовония очищали воздух большого дома, изгоняя насекомых и других непрошеных гостей.
– А где моя жена? – поинтересовался Пазаир.
– В амбаре, – ответил управляющий.
Нефрет, стоя на коленях, засовывала в угол дольки чеснока, сушеную рыбу и натрон.
– Кто там спрятался?
– Возможно, змея. От этого средства она задохнется.
– Для чего такая большая уборка?
– Боюсь, как бы убийца не оставил других следов своего посещения.
– Вы что-нибудь нашли?
– Пока нет. Мы осмотрели все подозрительные места. Что сказал фараон?
Пазаир помог супруге подняться и ответил:
– Мнения советников вызвали у него удивление. Он убедился в том, что болезнь, поразившая страну, очень серьезна. Боюсь, что не смогу быть столь же умелым целителем, как ты.
– И что он ответит своим верноподданным?
– Их недовольство придется гасить мне.
– Они требовали твоей отставки? – с беспокойством спросила Нефрет.
– Нет, скорее это было «дружеское» предложение.
– Бел-Тран продолжает злословить.
– У него есть свои слабости. Мы должны их обнаружить. – Пазаир чихнул.
– Кажется, мне понадобится лекарь.
Кости ломило, голова раскалывалась. Пазаир явно простудился. Он пил луковый сок, закапывал в нос сок пальмы, снимал заложенность ингаляциями и поглощал концентрированную настойку брионии, чтобы избежать легочных осложнений. Смельчак, счастливый от того, что хозяин остался дома, дремал возле его кровати.
Несмотря на жар, визирь изучал папирусы, которые приносил ему Кем, единственный, кто обеспечивал связь Пазаира с его подчиненными. Шли дни, и визирь все лучше вникал в тонкости своего дела. Во время болезни он с радостью убедился в том, что главные храмы от севера до юга не подвластны Бел-Трану. Они управляли своими огромными хозяйствами согласно учению древних и следили за распределением накопленных богатств. Благодаря Кани и другим великим жрецам, разделявшим взгляды верховного жреца Карнака, визирь сможет удержать на плаву государственный корабль, во всяком случае до того рокового дня, когда Рамсес вынужден будет отречься от трона.
