человека и ученого в одной из своих бесчисленных вилл. Амаласунта воспользовалась этой возможностью и предложила ему совместное правление: Теодахад будет наслаждаться всеми удовольствиями и привилегиями королевского положения, а она займется государственными делами. Теодахад согласился, и об этом новом распределении обязанностей объявили публично; однако вскоре он начал планировать свержение Амаласунты. В апреле 535 года ее схватили и заключили в тюрьму в замке-острове на озере Больсена, где вскоре задушили, когда она принимала ванну. Это убийство дало Юстиниану именно тот повод, в котором он нуждался; едва получив это известие, он отдал приказ Велизарию, только что триумфально вернувшемуся из Африки, плыть с войском 7500 человек на Сицилию. Поход начался довольно хорошо, и Сицилию Велизарий взял почти без боя; однако потом случилась серьезная задержка из-за мятежа в Африке, и на землю Италии его армия ступила лишь в конце весны 536 года. Он не встретил сопротивления до самого Неаполя, жители которого стойко защищали город в течение трех недель. Велизарий предупреждал их, что если они будут упорствовать, то после захвата города он не сможет удержать свою армию (которая, как он им напомнил, состояла в основном из полудиких варваров) от убийств, грабежа и мародерства. Когда Неаполь наконец пал, жители дорого заплатили за свой героизм: лишь много часов спустя Велизарий смог убедить своих воинов опустить мечи и копья и вернуться в лагерь.
Захват византийцами Неаполя нанес серьезный удар по боевому духу готов, которые обвинили в этом Теодахада, свергли его, вскоре после этого казнили, а его преемником назначили пожилого военачальника по имени Витигес. Однако многие из них, должно быть, пожалели о своем выборе, когда Витигес объявил, что не станет защищать Рим. Его жителям придется самим о себе позаботиться в меру своих сил, сам же он отступил в Равенну, чтобы собрать там войска. Велизарий не спешил. Он двинулся на север только в декабре, якобы в ответ на приглашение папы Сильверия занять Священный город. Предыдущие несколько месяцев вполне могли быть потрачены на организацию этого приглашения, которое значительно укрепило дипломатическое положение Велизария. Как бы то ни было, 9 декабря 536 года Велизарий вошел в Рим, который как раз покинул готский гарнизон.
Однако если Сильверий и его паства воображали, что, открыв императорской армии городские ворота, они избегнут тягот осады, то их ждало разочарование. Велизарий, со своей стороны, понимал, что готы скоро вернутся и что их ждет тяжелая битва. Он немедленно занялся ремонтом городских стен, реквизировал зерно в деревнях и приказал прислать еще припасов с Сицилии, так что зернохранилища были переполнены. Он знал, что предстоящая осада может оказаться долгой. Так и вышло. Витигес и его люди заняли позиции вокруг города в марте 537 года. Они продержались на них целый год, и это было крайне тяжелое время и для осаждающих, и для осажденных; в начале осады готы отрезали Рим от всех акведуков, нанеся тем самым рану, от которой город не смог оправиться еще тысячу лет. Подкрепления от Юстиниана прибыли в апреле; около 1600 славян и гуннов прорвали блокаду и смогли обеспечить периодические вылазки за стены города. Однако летом страдания обеих сторон усилились: римляне страдали от голода, готы – от чумы. Равновесие пошатнулось лишь в ноябре, когда с востока прибыло войско из 5000 конных и пеших воинов под командованием полководца Иоанна. Вскоре после этого готы попросили трехмесячного перемирия и передали Велизарию свои предложения по мирному договору, которые тот должен был отправить в Константинополь. В ожидании ответа он послал Иоанна с 5000 всадников в карательную экспедицию. Опустошая все на своем пути, Иоанн быстро продвинулся на север до Римини, где устроил передовой штаб.
Узнав, что захватчики заняли город, находящийся в тылу в 200 милях (321,8 км) от него и всего в 35 милях (56,3 км) от Равенны, Витигес снял осаду с Рима. Ранним мартовским утром 538 года его упавшие духом войска подожгли свои лагеря и двинулись на север. Однако даже теперь их унижения не закончились: византийцы обрушились на них с тыла, и еще несколько сотен воинов остались лежать на берегу реки или утонули в Тибре под тяжестью доспехов. Через несколько дней, оставив в Риме лишь небольшой гарнизон, Велизарий тоже отправился на север. Его беспокоило лишь одно: он знал, что положение Иоанна в Римини крайне уязвимо, поэтому отправил к нему двух надежных офицеров с приказом немедленно выступить и присоединиться к нему в Анконе. Однако Иоанн отказался подчиниться, и, едва оба офицера вернулись обратно, под стенами Римини появились готы. Через несколько дней началась осада, и для тех, кто находился в городе, ее перспективы выглядели довольно мрачно. В отличие от Рима, который был хорошо защищен и обеспечен провизией, Римини был маленьким городком посреди равнины, плохо защищенным и не подготовленным к осаде. Можно вообразить ярость Велизария, когда он получил эти известия. Он мог перенести потерю Иоанна, но пожертвовать 2000 всадников было не так легко. Любая спасательная операция оказалась бы крайне опасной. Должен ли он ради спасения одного-единственного кавалерийского полка ставить под угрозу всю свою армию?
Велизарий все еще размышлял, как поступить, когда из Константинополя прибыли свежие войска под командованием самого влиятельного человека при императорском дворе – армянина-евнуха Нарсеса, чьи действия сыграли решающую роль во время восстания «Ника». Однако он не был солдатом и большую часть из прожитых шестидесяти лет провел во дворце. Юстиниан поручил ему командование экспедиционными войсками лишь по одной причине: он начинал беспокоиться по поводу Велизария. Этот военачальник был слишком умен, слишком успешен и слишком молод (ему было 30 с небольшим). Он был не просто сделан из того же теста, из которого сделаны императоры, – он относился к тем людям, которые сами могут сделать себя императором. За ним следовало приглядывать, и кто справился бы с этим лучше, чем самое надежное доверенное лицо Юстиниана, человек, чей возраст и обстоятельства служили препятствием для возникновения любых личных амбиций?
Сразу по прибытии Нарсеса призвали на военный совет, на котором обсуждалась спасательная экспедиция в Римини. Сам он горячо выступал за этот поход, указывая на то, что захват столь серьезных сил византийцев готы сочтут крупной победой или даже поворотной точкой в войне. Его советы всех убедили, и Велизарий, который, видимо, хранил молчание, чтобы его доводы не были отвергнуты, разработал соответствующий план. Через пару недель он обратил в бегство армию осаждающих и вошел в город как раз вовремя, чтобы успеть спасти его защитников от голода. Однако его естественная неприязнь к новому сопернику усилилась, когда Иоанн приписал свое спасение исключительно Нарсесу. Семена раздора были посеяны.
Велизарий был превосходным стратегом и великолепным командующим; ему недоставало лишь одного
