Объехав вокруг школы, он пришел к выводу, что каретная и конюшни намного больше, чем ему показалось вначале. Сколько же народу должно работать здесь, помимо учителей и садовника? Конюхи, кучера, горничные, повара, поварята и кухарки. И над ними всеми, вероятно, есть управляющий. По-видимому, и сами студентки делают кое-что по хозяйству, но он не мог представить, чтобы юные леди скребли полы или опорожняли ночные горшки.
Уэст подъехал к конюшне, возле которой имелся и загон для выездки. Получше разглядел лошадей, среди которых он не увидел чемпионов, но и совсем уж никчемных кляч тоже. За загоном в поле у стогов с сеном сгрудились коровы. Из курятника во двор высыпали цыплята. Снег припорошил их пушистые крылышки, и замерзшие малыши поспешили назад, в тепло и уют, к доброй кормушке.
Сделав круг; Уэст подъехал к парадному входу и спешился. Конюх, мужчина лет на тридцать старше Уэста, с согбенной от возраста спиной и дружелюбной беззубой улыбкой, подошел, чтобы увести Драко в конюшню. Уэст усмехнулся. Похоже, сюда не брали на работу мужчин в расцвете сил – слишком сильное искушение для обеих сторон. Если бы здесь работали ребята помоложе и побойчее, такие происшествия, как с Джейн Петти, случались бы чаще.
Уэст стремительно поднялся по ступеням. Дверь открылась перед ним до того, как он успел дотянуться до ручки. Полная женщина в белом чепце и фартуке сделала перед ним реверанс. Что-то в ее смущенной улыбке и в том, какие она бросала на него взгляды, внушило Уэсту уверенность, что она бы с радостью оказала ему персональный и куда более теплый прием, чем принято здесь оказывать посетителям. Уэст подозревал, что ее порыв здесь бы не одобрили, и посему не стал давать авансы, а напротив, ответил ей улыбкой весьма холодной, по образному выражению Саутертона, способной заморозить в зародыше ростки надежды.
– Мисс Эшби ожидает вашу светлость. – Толстушка в чепце взяла у него из рук шляпу и пальто. – Сюда, пожалуйста. Я вас провожу.
Уэст подумал, что она проводит его до апартаментов Рии, и двинулся в направлении лестницы, но вовремя спохватился, сделав вид, что его внимание привлек портрет на стене холла.
– Наверное, портрет одного из основателей академии? – спросил он.
Миссис Олдхэм подошла поближе:
– Да, это сэр Энтони Беквит.
– Беквит. – Уэст тихо повторил имя. – Он имеет какое-то отношение к тому Беквиту, который сейчас находится в числе попечителей школы?
– Да, он его родственник. Вы имеете в виду мистера Джонатана Беквита?
– Его. Кажется, его резиденция находится в Санбери?
– Да. Он, говорят, живет у себя в поместье по шесть месяцев в году. Мистер Джонатан Беквит приходится сэру Энтони внучатым племянником, их разделяет несколько поколений.
– Разумеется. – Уэст внимательно рассматривал портрет. Сэр Энтони напоминал дохлую рыбу – глаза холодные, безжизненные, лицо словно стянуто брезгливой гримасой. Как будто он позировал, сжав зубы. – Он похож на мистера Джонатана Беквита?
Домоправительница ответила не сразу, глядя на портрет.
– Похожи лишь глаза и рот.
«Черт побери!» – подумал Уэст. Беседа с таким господином обещала стать не слишком приятной. Он отвернулся, но прежде успел окинуть взглядом другие висящие на стене портреты. Ему показалось, что каждый из бывших или нынешних попечителей академии хоть раз да позировал художнику для парадного портрета. Проходя вслед за домоправительницей по коридору, он увидел портрет самого Джонатана Беквита. Он, как и его предок, позировал на фоне мраморной колонны, с тем же напряженно-значительным выражением лица, которое могло быть у человека, У которого скулы свело то ли от чего-то очень кислого, то ли от страха. Впрочем, у Уэста самого чуть скулы не свело от страха, когда его привели в просторную столовую, где двадцать девять девочек стоя дожидались его появления. Когда он появился на пороге, Рия и еще три учительницы, сидевшие во главе стола, тоже встали. В зале стояла полная тишина.
Уэст ничего не мог с собой поделать – в памяти живо возник обеденный зал в Хэмбрик-Холле. Он помнил, что испытывал во время обедов, когда школу посещали попечители и так называемые друзья школы. В такие дни он заодно с остальными мальчишками смертельно боялся издать какой-нибудь неподобающий звук Трудно сдержать смех при воспоминании.
Но он сумел напустить на себя достойный вид.
– Мисс Рия, – обратился он к директрисе, – спасибо, что пригласили меня.
Рия быстро вышла из-за стола и подошла к двери, сделав перед ним красивый реверанс. Позади нее все девочки немедленно повторили реверанс.
– Ваш визит – большая честь для нас. Мы очень благодарны, что вы согласились посетить нашу скромную школу.
Надо же, какая тихоня, подумал он, глядя на нее. Он не слышал, что она говорит, зато слишком живо помнил свой ночной визит в ее апартаменты. Уэст не заметил, чтобы она порозовела и тем самым дала бы ему повод полагать, будто она думает об их ночном поцелуе. Пришлось скрепя сердце признаться себе в том, что ее самообладание его задевало.
– Спасибо.
Рия провела его во главу стола и представила миссис Абергаст, мисс Тейлор и мисс Вебстер, затем повернулась к девочкам и представила Уэста им.
– Вы не хотите ничего сказать ученицам? – спросила она. – Уверена, они высоко оценят те советы, что вы для них подготовили.
– А я уверен в обратном, – бросил Уэст едва слышно. Итак, он понял, какое она заготовила для него возмездие. Блестяще разработанный план, Не придерешься. Нельзя ее недооценивать. Выйдет себе дороже. – Но я попытаюсь произвести впечатление. – Он увидел мелькнувшее в ее глазах сомнение. Она отчасти побаивалась, опасаясь с его стороны непредвиденного поступка. Дед Нортхема для таких случаев имел целый набор речей, и Уэст успел выслушать их все, пока учился в школе. Уэст решал, стоит ли прочесть им проповедь о том, что распутная жизнь плохо кончается, или напомнить об обязанностях жены по отношению к мужу.
Уэст окинул взглядом учениц за тремя дубовыми столами, вежливо смотрящих ему в рот. Он по собственному ученическому опыту знал, что девочки лишь считают секунды, когда наконец смогут сесть.
– Леди, личный опыт подсказывает мне, что обед, который задерживают, остывает и не становится от этого лучше. Вы не хотите присесть и приняться за еду?
Девочки с такой радостной поспешностью опустились на скамейки, что Уэст едва сдержал смех. Он проиграл битву с самим собой, и улыбка, мальчишеская, озорная, озарила его лицо. На щеке появилась ямочка, на другой еще одна, но не такая заметная. Где-то за девчачьим столом на каменный стол упала ложка, следом раздался шепоток, один, другой… Большинство девочек успели заметить его улыбку до того, как Уэст ее спрятал.
