Перси облегченно вздохнул.
— Я всегда знал, что тебе можно доверять, Джон. Так каково твое мнение?
— Это, разумеется, твое дело, но я предпочитаю естественный путь.
— Да, но уже слишком поздно! — Перси взмахнул платком, и в нос Джону ударил сильный запах одеколона, заставив поморщиться.
— Есть множество средств, которые можно использовать, чтобы оживить…
— Я все перепробовал. Мне нужно что-то новое, возбуждающее.
— Это рискованно, Перси. Никто не может сказать, какими будут отдаленные последствия.
— Знаю, — вздохнул Перси. — Кроме того, моя репутация в этом вопросе безупречна, и я не люблю рисковать ею.
Безупречная репутация? У женщин? Джон бросил на щеголя изумленный взгляд. Похоже, Перси сам себя обманывает.
— Вкусы у женщин разные, — сухо ответил он, но его слова, кажется, затерялись в ворохе кружев Перси.
— Вопрос в том, Секстон, не считаешь ли ты это слишком смелым?
— А каково мнение дамы?
— Дамы? — У Перси был ошеломленный вид. — Какой дамы?
— Той самой, на которой ты собираешься это попробовать. — Джон умолк, заметив крайнее изумление Перси. — Ведь речь идет о даме, не так ли?
— Конечно, нет!
Глаза Джона широко раскрылись. Он попятился, отступив на два шага.
— Я собираюсь попробовать это на себе. Зачем мне просить даму о подобной услуге?
Джон не знал, что сказать. Перси вел себя более чем странно.
— Думаю, она великолепно сочетается с моей внешностью. Более того, я полагаю, что скоро это будет повальным увлечением. Ты же знаешь, что я всегда стараюсь опережать события.
Сочетается с его внешностью? Лорд Секстон тряхнул головой.
— О чем это ты говоришь, Перси?
— Я же сказал тебе, о шпанской мушке — темно-зеленом цвете, только-только входящем в моду. Я считаю его многообещающим.
Лицо Джона побагровело.
— Ты вызвал меня сюда, чтобы обсудить… оттенок… цвета! Это и есть твое чрезвычайно важное и очень личное дело? — спросил он и, не ожидая ответа, громовым голосом добавил: — Ты хоть понимаешь, что ради этой прогулки с тобой я вынужден был уйти от молодой жены?
— Успокойся, Джон. Подумав немного, ты поймешь, что мода — всегда необыкновенно важное дело.
В ответ на это замечание с губ виконта слетело несколько изощренных ругательств.
Джон круто повернулся и направился к дому.
Сэр Перси с глубочайшим интересом наблюдал за его уходом.
Хотя рот его был слегка приоткрыт от удивления из-за поспешного бегства Джона, в уголках губ пряталась загадочная улыбка.
Все еще кипя от ярости, Джон вошел в дом и сразу же бросился на поиски Хлои.
Ее нигде не было.
В оранжерее он столкнулся с графиней, которая пересаживала цветы. Руки ее по локоть были в земле, и, кажется, ей это нравилось. Обычно аристократы не любят пачкать руки землей, но графиня де Фонболар составляла исключение. Во всех отношениях.
Как и ее внучка.
— Вы не видели Хлою, графиня?
— Видела, Джон. Она пошла в свою комнату отдохнуть. — Графиня улыбнулась, разравнивая землю в цветочном горшке. — Ты совсем замучил бедняжку.
Любой другой мужчина смутился бы от подобного замечания. Но только не Джон.
Он бросил на графиню довольный взгляд.
Она усмехнулась и погрозила ему пальцем.
— Будь ласков с ней. Она не создана для твоих обычных шалостей.
— Я всегда был ласков с ней, — ответил Джон, направляясь к выходу. — Это моя единственная слабость в жизни.
«Нет, лорд Секстон, это ваша сила».
Чрезвычайно довольная собой, графиня поставила цветочный горшок на полку.
Внезапное движение позади зарослей папоротника испугало ее. Оттуда появился маркиз и направился к ней.
— Морис, это ты! Я не заметила тебя!
— Точно, не заметила, — загадочно кивнул он.
— И давно ты там сидишь?
Морис был уверен, что, задавая вопрос, Симона думала совсем о другом. О том, что происходило на этом же самом месте несколько дней назад. О довольно откровенном разговоре.
— О нет, не очень, — невинно ответил он.
У графини отлегло от сердца.
Морис обнял ее и поцеловал в плечо.
— Он похож на своего дядю, правда?
Графиня рассмеялась и прильнула к нему.
— Абсолютно.
— Хотя я никогда не был таким необузданным. — Он ткнулся носом ей в шею.
— О, у тебя избирательная память, Морис!
— Совершенно верно. — Он взял ее лицо в ладони. — Я помню только ту часть моей жизни, которая связана с вами, любовь моя.
Он по-прежнему был неотразим.
— Морис…
Их губы нашли друг друга.
Нет людей романтичнее французов.
Особенно если они преследуют определенную цель.
Хлоя лежала поверх покрывала, и, похоже, ее сморил сон. Слабый ветерок из раскрытого окна шевелил пряди разметавшихся волос и белый муслин ее сорочки. Она походила на сказочную принцессу, ждущую, когда придет принц и поцелует ее.
Джон, конечно, не принц, но поцеловать ее был не прочь.
Раздевшись, он лег рядом и принялся рассматривать лицо спящей жены. Закрытые глаза были обрамлены красиво изогнутыми ресницами. Маленький, чуть вздернутый носик; упрямый подбородок с такой женственной ямочкой; полные, мягкие губы.
С того самого дня, когда она попросила его жениться на ней, он не переставал думать об этих губах. Они неизменно сводили его с ума.
Теперь, уже зная их вкус, он по-прежнему не мог выбросить их из головы.
Было что-то особенное в губах Хлои. Как только они касались его, Джон содрогался от желания. По всему его телу прокатывалась жаркая волна… наслаждения.
Похоже, он уже всерьез начинал желать ее!
Причем так сильно, что, кажется, не мог насытиться.
И возможно, никогда не насытится. Неужели он увлекся своей Морковкой?
Джон отбросил эту нелепую мысль. Он подумал, какой невинной и беззащитной она выглядит, лежа поперек кровати в белой сорочке. Он наклонился ниже, и его длинные волосы коснулись груди Хлои.
— Холодно, — пробормотала она во сне.
— Хлоя, — тихо, чтобы не испугать ее, прошептал Джон. Она была похожа на кроткого ягненка…
Внезапно она подняла руку и крепко ухватила его за волосы.
Не просыпаясь, она повернулась на бок и потянула на себя шелковистую массу его волос, как будто это было ее одеяло. Джон рухнул рядом с ней.
Его пронзила невыносимая боль.
— Господи всемогущий! Хлоя, отпусти!
Казалось, она не слышит его.
Джон попытался разжать ее цепкие пальцы. Через некоторое время ему удалось освободиться. Несколько золотистых прядей остались у нее между пальцами как военный трофей.
Он потер голову и вытянулся на спине рядом с женой.
Ничего себе ягненок. Она едва не сняла с него скальп! Он еще раз потер голову, а затем провел ладонью по затылку, проверяя, в каком состоянии шишка от удара кувшином. Она немного уменьшилась и не так болела…
