щеке.
— Мы связаны, милая, и это не изменить.
Лита тоже говорила о чём-то подобном, но, что именно это значит, я так и не поняла. Только, если именно эта связь оказалась причиной того, что я больше сама себе не принадлежу…
Внутри снова появилось гадкое ощущение того, что мной пользуются, я вскинула голову и с вызовом посмотрела на него.
— Я не могу быть связана с…
Его глаза предупреждающе сверкнули, а рука мгновенно переместила на затылок, с силой сжала. Я даже не успела закончить то, что собиралась сказать, а вся моя отчаянная храбрость мгновенно испарилась. В тот момент мне стало по-настоящему страшно.
Скользивший по моему лицу почти чёрный взгляд, гневно раздувающиеся ноздри — мои не высказанные слова не просто разозлили, они привели его в ярость.
— Не можешь быть связана с монстром? — рычание рикошетом сдетонировало внутри меня, — тем не менее ты только что отдавалась ему. Наслаждалась этим, жаждала мой член как лучший подарок.
Попыталась отвернуться, но он держал меня достаточно сильно, поэтому, выдохнув разом из лёгких весь воздух, просто опустила глаза. Только это ему тоже не понравилось.
Бран жёсткими пальцами сдавил мой подбородок, поднял, заставляя смотреть в его, выжигающие любое сопротивление глаза.
— А, может быть, мы не так уж сильно отличаемся?
Эти слова он сказал очень тихо, наклонившись прямо к моему уху, затем резко разжал руки, выпрямился и, оставляя меня одну, отступил на несколько шагов назад.
Всё произошло так неожиданно, что я пошатнулась и чуть не упала, в последний момент с трудом удержавшись на ногах.
— Не замечаешь ничего странного? — теперь Бран стоял в двух метрах от меня, его голос звучал обманчиво спокойно, но я понимала: сдерживаемое им раздражение так никуда и не исчезло.
Силясь понять, о чём именно он говорит, я растеряно моргнула, огляделась вокруг и только после этого посмотрела на саму себя. Но, кажется, по крайней мере, внешне моё тело никак не изменилось.
— И то, что ты сделала ночью, — тем временем продолжил он. Широко улыбнулся и провёл рукой по своей шее, — у тебя острые зубки.
Несколько долгих секунд я немигающе смотрела. А ведь ночью я укусила его… что на меня тогда нашло?
Опустила ошеломлённый взгляд на свои босые ноги и только в тот момент осознала, что, по-прежнему полностью обнаженная, стою ими на снегу. Вот только холода не чувствую, ступни как будто утопают в мягком тёплом ковре.
— Моя волчица, — сверкнул широкой улыбкой Бран.
Я тут же, как от удара, рывком отшатнулась назад. В голове зазвенело, в тот же момент мышцы живота свело судорогой и паника стремительно побежала по венам.
— Что со мной происходит? Что ты со мной делаешь… что ты…
В отчаянии бросилась в сторону, но реакция Брана была быстрее и в итоге я оказалась в его руках.
— Тише, — с силой сжал мои запястья, — трансформация ещё не закончилась. Твоя волчица пока что слишком слаба.
— Этого не может быть, — прошептала почти одними губами, глядя на него неверящим расширенным от ужаса взглядом, — оборотнем нельзя стать, им можно только родиться. Ты говорил…
Хватаясь за последнюю соломинку, я посмотрела в его глаза, но в них не отразилось даже тени сомнения.
— Да, — медленно кивнул он, — и это, милая, как раз твой случай.
Глава 13
Я превращалась в волка…
Дикая, невозможная мысль, от которой в груди мгновенно разливался холод, тело сковывало ужасом и становилось до нервной дрожи страшно озвучить даже самой себе, что именно меня ждёт.
Но тут же, как будто в насмешку над этими эмоциями, на их место приходили другие. Энергия, которую невозможно сравнить ни с чем из того, что я чувствовала раньше и нестерпимое желание свободы. В такие моменты мне приходилось собирать всю свою волю и сдерживать себя, сжимать до крови кулаки, кусать губы. Я словно погружалась в лихорадку, которую почти нельзя контролировать.
— Это нормально, — успокаивал меня Бран, видя, что именно происходит, — ты ищешь связь с самой собой. Не сдерживайся, иначе тебе может стать хуже.
Вряд ли что-то могло быть хуже моего превращения в животное. Так что это был последний совет, которому я бы стала следовать.
Но оказалось, что неконтролируемые приступы энергии далеко не самое плохое, что могло произойти. Ведь вслед за ними вдруг пришла апатия. Она накрыла меня сильнее страха и ядом растворилась в крови. Теперь почти каждую ночь я просыпалась уже не от кошмаров, а от невероятной тоски, познакомившись с которой, не хотелось жить дальше. Я ощущала себя смертельно больным человеком, уже не верящим даже в возможность выздоровления, а сил хватало только на то, чтобы почти отстранённо наблюдать, как меняются мои тело и разум.
— Так не должно быть, — всё чаще слова Брана звучали гораздо менее уверенно, — ты уже давно должна была обернуться, но я даже не чувствуя тебя частью стаи.
Мы разговаривали ночью, когда я, мучимая бессонницей, лежала, просто уставившись в потолок. Бран тоже не спал и я даже не знала, отдыхал ли он когда-нибудь вообще. Теперь всё время, кроме нескольких часов в день, когда я вместе с другими девушками проводила у озера, он находился рядом и, в какой бы момент ночи я ни просыпалась, всегда чувствовала его успокаивающие прикосновения.
Так же как и сейчас, приподнявшись на локтях, он внимательно вглядывался в моё лицо, осторожно гладил по волосам.
— Мина, послушай меня, это важно, — в его голосе отчётливо звенела тревога.
Я ничего не ответила, только потянулась к нему. Как это ни странно, после секса на какое-то время мне становилось легче, я, словно выбиралась из душного помещения, а в теле снова появлялась энергия.
Правда длилось это недолго и в результате отбрасывало меня в ещё более глубокую яму, чем раньше. Бран словно понимал это и, несмотря на ставшее, кажется, уже каменным возбуждение, ко мне в последние несколько дней совсем не прикасался.
Мои руки скользнули по его состоящим, наверное, из одних мышц плечам, покрытой тёмно-коричневыми волосами груди, рельефному животу, а потом ещё ниже. Послышался сдерживаемый протяжный стон, но уже через секунду Бран поймал мои запястья и, подняв их за головой, крепко прижал одной рукой.
— Послушай меня, — сквозь зубы теперь уже с большим нажимом повторил он.
Его взгляд горел жёлтым, а глаза изменились почти также как тогда, в той пещере, перед тем как…
Теперь всё равно. Пусть хоть в облике волка меня отымеет, лишь бы исчезла эта медленно убивающая раздвоенность, лишь бы снова почувствовать себя
