в блаженстве.
Но какой-то странный стук отвлек от райского наслаждения.
По ощущениям — в раму попал ошметок снега, а следом, и второй.
Я немедленно подошла к окну, но стекло полностью заснежено и увидеть что-либо трудно. Сунув выпечку в зубы, повернув ручку, я с трудом его отворила, сдвигая в сторону несколько слоев промерзлого снега.
И так и обомлела. С пирожком в зубах.
— Рапунцель, скинь свои косы, — усмехнувшись, прошептал Принц с коробкой пиццы в руках.
Я чертыхнулась, проведя мгновенно промёрзшими пальчиками по озябшим плечам, и конечно же, выронив изо рта окоченевший пирожок.
Нет, я не являлась заточенной девицей в высокой башне, ожидающей своего рыцаря. Выбраться легко, первый этаж все-таки. Но…
— Марк, я не смогу выйти, — судорожно зашептала, склонившись над окном. — Понимаешь… эээ… все уже спят… нельзя шуметь…
Говорить, что за такое дело я могу стать вяленой отбивной, просто не стала. И объяснять, что меня из дома не выпустили, поэтому я отказалась — тоже.
— Но я соскучился, — улыбнулся мне своей самой обаятельной улыбкой. И даже редкую ямочку на щеке показал. — Не могу так долго без тебя. Не доживу до утра, Синичкина.
На такое признание сердце всколыхнулось, отправляя по венам закипающий восторг и жгучее счастье. Я смущенно посмотрела на его высокую фигуру, облаченную в черный длинный пуховик, с накинутым на голову капюшоном. На его расслабленную позу, с широко расставленными ногами и откинутой чуть кверху головой. Он самоуверенно посмотрел в ответ, явно, не принимая отказа.
— Я не знаю, Марк, пакет и рюкзак с вещами оставила у двери, да и куртки нет, — подошла к шкафу, перебирая вещи, но кроме нескольких теплых кофт ничего не нашла, затем, вернулась к окну. — Извини, не получится… мне очень жаль…
Марк чуть сощурился, делая выражение лица понимающим, будто видит меня насквозь, и улыбнулся одним краешком губ. В его глазах вспыхнул озорной блеск.
— Ты хочешь? Только честно, Лиззи… будь со мной честной…
— Хочу, — потрясенно призналась я, хоть и с трудом.
Очень хочу.
Но у меня внутри словно блок установлен, говорить Марку правду сложно. Так и рвутся слова: Нет, не хочу, не буду, уходи, я тебя ненавижу, ледяной мальчишка!
А правда противится, выкручивает внутренности с щемящей болью.
— Но только потому что ты притащил еду, — добавила мягко, пытаясь защититься.
Не рушить воздвигнутый барьер.
— А я знал, что нужно делать, чтобы выманить птичку из клетки.
После пораженно наблюдала, как парень положил пиццу на снег, снял с себя пуховик и протянул мне. А я, безропотно подчиняясь, накинула его на себя, утопая в объеме, жгучем тепле его тела и приятном хвойном запахе.
Он подошел поближе, бесцеремонно прихватив меня за талию, потянул через окно. Накинул мне на голову огромный капюшон, прикрывая все еще влажные пряди, и закрыл окно.
— Марк… — испуганно залепетала я, медленно осознавая происходящее. — Мы же оба простынем…
Удобно уложив меня к себе, обвивая сильными руками, он нагнулся, забрал пиццу, и быстро понес в неизвестном направлении. А я закинув ладошки ему за шею, впиваясь ногтями в кожу, наблюдала как на морозный воздух валит пар от нашего скрещивающегося в полутьме дыхания. Скручивается, соединяясь в танце.
У меня на ногах только тоненькие носки, а он вообще в свитере по улице идет. Что мы делаем? Неужели, нельзя дотерпеть до утра?
Нужно остановить это безумие.
— Марк…
Но он не ответил, донес меня до заведенной, оставленной на дороге машины, посадил и сам усевшись за водительское место, добавил в салоне тепла.
Повернул ко мне довольное лицо, и схватив мои заледеневшие ладошки, приблизил к ним губы и начал на них дуть горячим дыханием, трепеща своими черными ресницами.
Отогревать.
От этого по коже побежали мурашки.
Не зная, что сказать, я просто прикрыла глаза и сильно задрожала от прилива нереальных эмоций.
— Сейчас, Лиззи, сейчас согрею, — неправильно понял мое состояние парень, наклонился и обнял, заводя руки под теплую ткань, поглаживая мне внезапно оголенную спину. Он снял с моей головы капюшон и уткнулся в мои влажные волосы, медленно проведя холодными губами по щеке, заставляя пылать.
От таких его нескромных действий я задрожала еще сильнее.
— Хочу кушать, — призналась я, вдыхая аромат пиццы, которую парень положил на заднее сиденье.
Марк отстранился от меня, хитро улыбнулся, по-видимому, поняв, что я снова пытаюсь избежать нашего поцелуя, как сделала это в прошлый раз, и достал коробку.
Я откусила кусочек, щедро усыпанный сыром, наслаждаясь вкусом и запахом, прикрывая глаза. Стараясь унять будоражащую волну взвинченности, возникшую из-за его прикосновений, и возможно, не случившегося поцелуя. Я, как и тогда, начала вибрировать от напряжения.
— Давай завтра не пойдем на пары? — вдруг предложил Марк, уверенно положив руки на руль. — После случившегося нам полагается отдохнуть. А я потом поговорю с преподавателем и объясню ситуацию, так что, не переживай о последствиях… Что скажешь?
— А чем мы займемся? — с волнением и предвкушением спросила я, не сказав, что итак планировала проспать.
— Завтра узнаешь, — подмигнул Марк, и завел авто.
Мы двинулись, и по пейзажу за коном я поняла, что он повез меня к себе домой.
Глава 24
Принцесса на горошине
Мы с Марком полночи смотрели фильмы, ели пиццу и сладости, мне было очень хорошо, хотя сомнение в правильности своих действий не отпускало.
Спала я в гостевой комнате, по неведомым причинам мучаясь кошмарами.
Пряталась под мягким теплым одеялом, сильно дрожала и ворочалась, мне казалось, что под кроватью скрываются монстры, и временами я кричала.
Один из монстров схватил мою руку, он протянул мне обручальное кольцо…
— Не думал, что мы окажемся на одной стороне, нищенка, — проскрипел он голосом Кудрявцева, а потом толкнул меня обратно под одеяло и припрятал ключ.
Вжззззз…
— Это буря… она закончится к утру…
Внезапно одеяло стало холодным и
