Впрочем, перебои с энергоснабжением в такие критические моменты являлись не самой большой проблемой, случались вещи куда более серьезные — не зря прежние начальники порой в панике уезжали со станции после очередного выброса, не в силах больше заниматься этой нервной работой. Когда провода светятся призрачным огнем, а чашки изоляторов начинают дышать, как живые, и капать на землю жидким фаянсом, когда обмотка трансформаторов течет, словно ртуть, а электролит превращается в песок или гипс, рассудок жалобно просится в отпуск. По слухам, один седой и заслуженный мастер уехал отсюда прямиком в желтый дом, приговаривая: «Хорошо-то как! Лампочки везде улыбаются…»
Монтер стабилизировал работу РЭП, стал в городке человеком незаменимым, и комендатура закрывала глаза на его мелкие шалости. Он не брезговал мелкой скупкой артефактов, но в основном зарабатывал предоставлением местным бродягам рабочих и спальных мест. Многие сталкеры числились по бумагам работниками подстанции, и даже солидные кланы, если осведомители не врут, выкупили с десяток позиций ее штатного расписания. Многочисленный «персонал» РЭП кроме всего прочего имел право «в аварийных и потенциально опасных ситуациях» ночевать на территории станции. Чтобы, значит, в считаные минуты оказаться на рабочем месте в случае объявления аврала.
Конечно, электроподстанция не пятизвездочный отель, но что еще нужно вымотанному Зоной бродяге? За Периметром мечтаешь о трех вещах: отоспаться сутки-другие, вывести из организма лишние радионуклиды да смыть с себя горячую пыль. И сколько бы ни разрывался приватами личный ПДА, ни один сталкер не пойдет к заказчику или скупщику сразу после выхода из Зоны. Разве что совсем новичок или обвешанный долгами бедолага. Это несолидно.
Барыги знали этот неписаный закон, пытались с ним бороться, но без особого успеха. Вот и сейчас Скай насчитал с утра уже пять сообщений, в конце которых с каждым разом вдвое увеличивалось количество восклицательных знаков. Бубна, конечно, мужик серьезный, хоть и нетерпеливый, вряд ли стоит раздражать его по пустякам, но на крайний случай всегда можно сослаться на патрули. Выжидал, мол, когда станет поспокойней.
А что у них тут вообще происходит, спрашивается? И как это связано с исчезновением Мута? То, что связано непременно, это даже к бабке не ходи. Не бывает таких поразительных совпадений — по крайней мере, не вокруг Зоны.
В баре «Шти», несмотря на ранний час, оказалось неожиданно многолюдно. Клан Бубны был не слишком многочисленным, но зато мог похвастать целой когортой опытных ветеранов. Кого попало, как в «Долг» или «Свободу», сюда не брали, только по личной рекомендации. Как минимум половине из них сейчас, между прочим, следовало топтать Зону, таскать Бубне хабар или, на крайний случай, отдыхать после удачной ходки. Если вся гоп-компания сидит под крышей и мрачно наливается пивом, это означает только одно: Хемуль прав и за Периметр в ближайшее время действительно лучше не соваться.
Кстати, вот и он сам, легок на помине. Сидит мрачный, ни на кого не смотрит, возит по стойке солидный стакан прозрачного. Этот кабан на стопки не разменивается, берет сразу порцию размером в полбутылки, но цедит ее долго, маленькими глоточками, словно клубный коктейль. Воспитание, бляха.
— Поздорову, бродяга! Вот и опять свиделись. Обмываешь хабар или топишь проблемы?
Хемуль простуженно кашлянул, мотнул головой. Понимай как нравится.
— Салажата твои где? — продолжал играть рубаху-парня Скай — вдруг еще каких интересных новостей обломится на халяву. — Глотки залили, теперь штаны сушат?
— Двое сушат, — скривился Хемуль. — Третьему уже все равно.
Скай помахал бармену двумя пальцами — две порции сюда — и присел рядом.
— Что случилось-то?
— Рентген отпрыгался, — нехотя пояснил Хемуль. — Пару сотен метров до Периметра не дошел. А я думал, без потерь доведу долбоносиков. Так нет, хрена! Залегли в сумерках, чтобы ближе к ночи через Периметр прорываться. Пришлось в обход двигать — там, где ты отсоветовал, и правда гнилое дело вышло: какой-то дятел за собой стаю собак привел, там их всех военсталы и покрошили из пулеметов. А когда время подошло, я уже пасть раскрыл, чтобы скомандовать на старт, а Рентген как гаркнет: носорог! Видите?! Красный носорог! Я дернулся, думал, он и правда какого кабана рыжего увидал. А когда снова к нему повернулся, он уже не дышит, а из глаз кровь струится, что твое масло из разбитого радиатора. Говорил я уроду — не переходить через рельсы, так нет, не послушался. Полез, куда не надо, поперед батьки…
Бармен придвинул по стойке заказ Ская. Раньше здесь рулил другой персонаж — бритоголовый и наглый прибалт, которого все звали Джо, но с ним во время памятного Большого Прорыва случилось что-то нехорошее, и теперь в «Штях» протирал стаканы совсем молодой паренек: тихий, услужливый, молчаливый и рыжий, словно чистокровный кельт. Насмотрелся на крутой нрав местных завсегдатаев, да и о судьбе предшественника не забывал, похоже. Шушукались, что как раз Хемуль того предшественника и уделал — слишком уж тот прислонялся к девушке ветерана, местной стриптизерше, а терпелка у старины Хемуля всегда была короткая, как запал у оборонительной гранаты.
— Не переживай, брат, — сказал Скай и подвинул стакан ближе к собеседнику. — Ты-то при чем тут?
— Я-то ни при чем, а все равно неприятно. — Хемуль сделал смачный глоток, крякнул, но занюхивать не стал. Деловито вылил угощение Ская в свой наполовину опустевший стакан. — Никогда я этой железке чертовой не доверял, — сказал он в пространство. — Поганое место…
— Что у вас тут за шухер-то? — Меньше всего на свете Скаю сейчас хотелось выслушивать жалостливые истории. Набравшись, суровый бродяга Хемуль мог с равной вероятностью стать агрессивным или сентиментальным. И неизвестно, что было хуже. — Как с лежки выбрался — ни минуты покоя. Солдатня раз двадцать домогалась: «Аусвайс, битте»! Уроды.
— Да хрен поймешь… — поморщился Хемуль. — Кто-то упорно дергает бедолагу Морта за яйца. До комиссии еще жить и жить, а в городе уже Багдад напополам с Рио-де-Жанейро. Сначала какие-то дуболомы возле «О, крошки!» остановили во время комендантского часа армейскую облаву. Военные, как водится, от таких раскладов немного разозлились, принялись стрелять во все, что шевелится, неизбежно нашлись желающие пострелять в ответ… Лупить твою козу! Под утро комендант закрыл город, снял с Периметра усиление, и тогда настали окончательные кранты, потому что в Зоне открылись конкретные военные действия. Говорят, какие-то бродяги положили из минометов целое подразделение и даже захватили броню. Может, и брешут. Че пишет, вертушки до сих пор болтаются в том секторе, что твои розы в унитазе. А в результате мы тут пьем, вместо того чтобы делом заниматься.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
