— Забавно, — сказал Скай, всем своим видом демонстрируя, что поддерживает беседу только из вежливости. — И кто согласился ее вести?
— Москит с Пифой.
— Ха. Погоди-ка… Че утром сбросил на ПДА, что Пифа погиб под минометным обстрелом.
— То-то и оно! Понял теперь, отчего архангелы переполошились? Не вовремя дамочке понадобилось через Периметр, очень не вовремя. Может, военные ее и вытащат, не знаю. Она вроде кое с кем знакома, говорят, на местной биостанции засветилась…
Бубна как раз отвернулся к сейфу, восстанавливая код, и не заметил, как блеснул в глазах собеседника огонек интереса.
— Ладно, тренер, пустые разговоры, — медленно проговорил Скай. — Карта с метками лежит в схроне, как договаривались. Код обычный, да и заминировано не так чтобы очень серьезно. Твои бойцы разберутся, не маленькие.
Скай пожал хозяину руку, дождался, пока тот кликнет охрану, и в сопровождении Храпа вышел из подвала. Пока очередной вышибала по кличке Гоблин конвоировал гостя к лестнице, из-за спины доносился сочный бас. Бубна распекал кого-то, называя сукиным сыном, помешанным на хабаре и деньгах, которого кроме прибыли и собственной шкуры ничего больше не интересует. Интересно, о ком это он?
И снова Скай подумал, не разыгрывается ли тут спектакль одного актера для одного зрителя? Не выдал ли он себя, когда поспешно свернул разговор и заторопился на выход? В беседе с солидными людьми полезно тянуть до последнего, чтобы появилась возможность выжать из разговора еще пару капель информации. А тут — как услышал про Леженду, сразу подорвался, будто ужаленный…
Да и с чего это вдруг Бубна про нее заговорил? Вряд ли просто так, мужик он ушлый, давно уже ничего бесплатно не делает. А всякая информация вокруг Зоны денег стоит, особенно такая. Стало быть, не все так просто: знает, собака, откуда-то, что между Скаем и Мутом есть кое-какие должки неоплаченные, и хочет это дело как-то использовать к своему интересу.
И какой же, спрашивается, у Бубны в этом деле интерес? Не его ли мальчики вчера шумели в городе, пока неопытная девчонка с наспех набранными проводниками лезла через Периметр? Прикрывали их прорыв или, наоборот, пытались запереть в городке? Ох, как нехорошо все сплелось-то, не полезно для здоровья!
Но девочку непременно надо достать, пока самоуверенный болван Москит не угробил ее прямо посреди Свалки. Кланы явно разыгрывают ее втемную. А она, между прочим, очень полезная карта, почти козырная — Оксана Леженда.
То, что это именно она, Скай знал почти наверняка. Кому еще быть — бешеной Динке, подруге Хемуля, которая снова ринулась в Зону разыскивать отца? А главное, Скай уже ждал ее появления — с того самого момента, как узнал об исчезновении Мута.
Знакомый поставщик снаряжения из натовских интендантов поначалу обрадовался Скаю как родному. Видно, и не надеялся уже, что кто-то принесет ему выгоду в эти беспокойные дни. Но, когда понял по заказанному барахлу, куда и на какой срок собирается за Периметр выгодный клиент, — затосковал. И принялся осторожно отговаривать. Комиссию вспомнил, недавний громкий прорыв, будь он неладен, и больную печень полковника Мортенсена, от которой тот становился желчным и донельзя раздражительным.
— Не волнуйся, — сказал Скай. — Если на моем трупе найдут вещи с твоего склада, скажешь, что украли.
Конечно, когда все в один голос твердят, что в Зону пока соваться не следует, лучше действительно посидеть дома, почистить крепким алкоголем мозги и щитовидку. Но только не теперь. Пока есть шанс догнать девчонку, надо его использовать. Вряд ли она прямо в лоб сказала Москиту, зачем ей нужно за Периметр, скорее всего, он пока, ничего не подозревая, ведет ее к биостанции. Оставшись без напарника, ведет медленно и осторожно, да и сама Оксана едва ли умеет ходить по Зоне, хоть и провела там несколько месяцев. Но туда и обратно ее доставляли на вертолете. Она скоро выбьется из сил, и группе придется делать привал. В общем, есть реальный шанс перехватить их на границе Свалки и Диких земель. Прямой путь на север отрезан аномальными полями, сдвинувшимися после выброса на прошлой неделе, Скаю самому не далее как сегодня пришлось долго блуждать, прежде чем он наконец выбрался к Периметру. До окрестностей завода «Росток», где располагается законсервированная биостанция, они вряд ли доберутся засветло.
Осенью темнеет быстро. К тому же северный ветер нагнал черных плаксивых туч, и вскоре Чернобыль-4 погрузился в плотные, почти осязаемые пасмурные сумерки. Вдоль улиц светили прожекторами патрульные джипы, кое-где горели немногочисленные окна, но во дворах и на пустырях царила угрожающая полутьма. Отличное время — до комендантского часа еще долго, как раз хватит, чтобы без особых проблем выбраться из города. А если вдруг задержат, в кармане лежит удостоверение работника электроподстанции: «Иду вдоль ЛЭП, ищу обрывы, вам ведь нужен свет в казарме, сержант?»
Так себе отмазка, конечно — до первого старослужащего с мозгами. Тот сразу заинтересуется: почему одежонка неподходящая, и погодные условия не слишком удобные для контроля линии, что можно разглядеть в сумерках, да и ствол за плечами в образ не вписывается. Зачем вам автомат, электрик? По воронам стрелять?
Но пока все было спокойно. Старая ЛЭП действительно уходит в Зону, правда, в том месте, где она пересекает Периметр, не пойдет на прорыв и самоубийца — спецэффекты вокруг нее такие, что слона зажарит на месте. Шаровые молнии здесь бывают с арбуз величиной, а земля напичкана электричеством, как хачапури сыром. Но по просеке можно выйти из перекрытого городка, а дальше будем поглядеть.
Западный сектор по мандату ООН контролирует «старое НАТО»: голландцы, немцы, скандинавы. При объявлении карантина эти без предупреждения лупят крупнокалиберными, что на входе, что на выходе, их основная задача — сохранить в целости драгоценный личный состав. Дикие люди, жертвы телевизора: боятся сталкеров — переносчиков радиации, заразы, прочих ужасов вроде легендарного дьявола-хранителя. Зато эти голубые каски приятно предсказуемы. Маршруты и время патрулей меняются хорошо если раз в месяц. Да и то через три-четыре часа каждый сталкер узнает обо всех изменениях вплоть до мельчайших подробностей, спасибо Че.
На севере, где несут службу братья-славяне — русские, белорусы, сербы, — тоже не сахар, но пройти легче. Тяжелого вооружения у них не так чтобы много, перемещаются в основном на старой броне. Вместо того чтобы перепахать подозрительный район из минометов или с вертушек, пойдут проверять сами. И если случайно наткнутся на проспиртованного бродягу в списанном брезенте химзащиты, скорее всего посмотрят сквозь пальцы: топай, мол, мимо, хохлятский бедолага, мы тебя не видели. Понимают, что люди не от хорошей жизни лезут за Периметр. Семью надо кормить, детей, у кого они есть, лекарства покупать. Зато организованную группу или чужого сразу расстреляют из пулеметов. Наемников не любят, потому что половина из своих же, дезертиры. Могут, конечно, и перепутать честного бродягу с шакалом, на лбу ведь ни у кого не написано. Прости, земляк, случайно получилось. Или просто от скуки открыть стрельбу, или удаль молодецкую показать. Славяне — народ душевный, конечно, но крайне непредсказуемый.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
