— Тогда двигаем. Кузнец первый, Ксанта — замыкаешь. И не гоним лошадей! Хватит, добегались уже. Кузнец, шагай осторожно, внимательно смотри по сторонам. Чуть что не так, кричи. И не стесняйся перестраховаться, пальцем показывать не будем, обещаю.
Прежде чем они углубились в лес, дождавшись, когда вертолет уйдет на очередной круг, на опушке леса все трое разом обернулись: двигатель бронетранспортера наконец заглох, и в наступившей тишине оглушительный хлопок заставил беглецов вздрогнуть. Многострадальное переднее колесо наконец не выдержало давления усиленной гравитации и лопнуло. Обиженно свистнул выходящий из резервуаров сжатый воздух, вспух на долю секунды белесым облаком. БТР заскрипел, накренился еще сильнее и, упершись перекрученным носом в центр комариной плеши, замер почти вертикально, обретя новую точку опоры. Прямо как трансатлантический лайнер «Титаник» в популярном старом кино. Ксанта подумала, что в фильме все кончилось плохо — главный герой погиб в холодной воде. Дурной знак.
В лесу они переждали короткий период невыносимой дурноты — организм понемногу подстраивался под непривычную энергетику Зоны. Минут через двадцать осторожного продвижения вглубь леса, после того как всех понемногу отпустило, Москит снова велел остановиться.
— Вот, — он покопался в рюкзаке, выудил несколько серебристых облаток с таблетками. Протянул по штуке Денису и Ксанте. — Примите по одной. Пока. Здесь уже могут быть горячие пятна, ни к чему попусту бэры глотать.
— Что за колеса? — подозрительно спросил Кузнец.
— Индралин Б190 — табельный радиопротектор. Крайне полезная штука, входит в состав аварийных аптечек персонала атомных электростанций, по инструкции применяется минут за двадцать до риска потенциального облучения. Вообще препарат экспериментальный, их на ЧАЭС выдавали ликвидаторам после Второго взрыва. Говорят, не такая токсичная гадость, как прежние. Только есть их быстро стало некому, и с тех пор на Милитари простаивают целые склады этого добра. Короче, жрите без разговоров, только посмотрите маркировку и прикиньте, не употребляли ли чего похожего раньше. Особенно тебя касается, Ксанта, научникам эти конфетки по штату положены.
— А что будет, если передозировка? — уточнил Денис. — Почки отвалятся?
— Нет, с почками все будет в порядке, — в тон ему отозвался Москит. — Просто их можно всего раз пять принимать, иначе летальный исход гарантирован.
— В день?
— В жизнь.
Улыбка Кузнеца разом погасла, теперь он смотрел на облатку индралина с некоторой опаской.
— Может, ну его нах?
— Нах отправимся мы, когда влетим в блуждающее горячее пятно. Жри, не ной.
Пока ведомые возились с упаковками радиопротектора, Москит мрачно размышлял: говорить или нет? Впрочем, все равно рано или поздно придется сказать — так почему бы и не сейчас?
— Если все пришли в себя… — начал он, глядя на Ксанту. Та пожала плечами: да порядок вроде. — Понимаю, что все оказалось не так, как вы ожидали, а последние пару часов и вовсе было жарко. У меня такие веселые прорывы Периметра тоже не каждый день бывают, обычно все довольно скучно и буднично. Но на то она и Зона. Однако в этот раз было что-то слишком уж весело. И вот что я вам, ребятки, скажу по этому поводу: только что на Периметре кто-то знатно пошумел, обеспечивая нам проход в Зону. Не постеснялся миротворцев пошинковать в капусту, да и своих под пули подставил.
— Кто? — хрипло спросила Ксанта.
— Хрена с два тут угадаешь, — безмятежно проговорил сталкер. — Знал бы прикуп, как говорится, дремал бы в Раде. Это в принципе не так уж важно. Важно другое: кому-то позарез надо, чтобы вы здесь оказались. То ли коменданту решили фитиль вставить, то ли крутые кланы играют с вами в кошки-мышки — не знаю, что там такого ценного заховано на вашей биостанции. Но имейте в виду, что вас старательно пасут. Это раз. Далее номер два: Пифа погиб, а без проводника вести двоих новичков — хреновый бизнес. Очень хреновый бизнес. Так что начинайте искать веские причины, по которой вам очень, — он выделил слово «очень» голосом, — очень нужно на вашу гребаную биостанцию. Обратно по-любому хода нет, пока военные не успокоятся, а то я бы уже сто раз отменил эту дурацкую прогулку к ядреной матери. Но сначала надо свалить подальше от места прорыва, чтобы нас не взяли за жабры. Сейчас двинем пока через лес к одному хорошему схрону, отсидимся там, отдохнем, обмозгуем ситуацию. Тогда вы мне и выложите свои соображения, из каких раскладов я вас поведу дальше к гребаной станции. Вопросы есть? Вперед!
В лесу стояла могильная тишина — не пели птицы, не шуршало зверье, даже мертвые листья под ногами как будто не шелестели. Разве что в вышине перешептывались о чем-то поблекшие кроны деревьев. Впрочем, людям сейчас было не до красот дикой природы. Денис внимательно смотрел под ноги, пытаясь разглядеть жуткие аномалии, о которых он раньше столько слышал, а теперь увидел своими глазами. Это действительно впечатляло. В считаные секунды гравиконцентрат, без лишнего пиетета прозванный сталкерами плешью, поставил на попа громаду БТРа, лишив их транспорта.
Ксанта торопилась за Москитом, в голове у нее металась лишь одна мысль: только бы не отстать! Об остальном подумаем позже. Я подумаю об этом завтра, как говорила известная литературная героиня. Лучше бы через месяц. Или вообще никогда. Потому что если проводник прав и их кто-то усиленно запихивает в Зону, значит…
Что это может означать, она так и не придумала, потому что шедший впереди Кузнец застыл на краю лесной прогалины. Ксанта подняла голову и тоже испуганно замерла.
Поляна выглядела более чем странно. Узкое, вытянутое вдоль заболоченной канавы пространство целиком поросло непроходимым частоколом толстенных салатово-серых стеблей, похожих на бамбуковые побеги, только грубее, с бахромой отслоившейся коры. На четырехметровой высоте лениво колыхались широченные зонтики ядовито-белесых цветов. От дурманящего запаха гигантских растений кружилась голова. Мешанина вертикальных и поперечных стеблей больше походила на кристаллическую решетку в коллоидном растворе — обычные растения так близко друг к другу не растут. Крепкие и ровные побеги переплелись, будто руки и ноги сотен любовников, слившихся в групповом экстазе.
— Это еще что за флорофилия? — буркнул Денис.
— Обычный борщевик, — ответила Ксанта. — Помнишь, мы из него в детстве бузиной плевались? Только этот раз в пять больше. И какой-то он… много его слишком.
— Ага, — Денис почесал в затылке. — И у нашего стебель можно было перочинным ножиком срезать, а здесь и топором не возьмешь. Разве что бензопилой. И плевать я бы из него поостерегся, как бы он сам в ответ не плюнул.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
