На одну из покалеченных опор как раз и указывал Москит. Бетонированные у основания ноги стальной мачты подломились, выворотив целую гору земли. Впрочем, сейчас, через столько лет после катастрофы, дожди и ветер уже превратили эту гору в небольшой холмик. Они же вымазали неряшливыми потеками некогда стройные железные фермы, обратив болты и крепления в ржавые нарывы.
Строгие, рациональные металлоконструкции превратились в гигантский уродливый скелет, как будто провалившегося миллионы лет назад в асфальтовую яму динозавра откопали и выставили на всеобщее обозрение в палеонтологическом музее.
Только вот мертвым этот скелет отнюдь не был. Лопнувшие провода лежали рядом с поваленными опорами — лохматые, поросшие чем-то бурым, похожим на водоросли или старое мочало, они напоминали такелаж выброшенного на берег парусника. Один из них вдруг шевельнулся.
Ксанта вскрикнула от неожиданности.
Толстый кабель медленно изогнулся, словно гигантская сонная змея. Свешивающееся с ветхих конструкций рыжее мочало ржавых волос лениво колыхалось, в воздухе повис едва слышный гул. В голове застучало сильнее, и внезапно провод дернулся снова. С резким щелчком над прогоревшей изоляцией возникла и лопнула сверкающая голубоватая сфера.
— Здесь все пропитано электричеством, — сказал Москит. — Помните, как трава под ногами трещала? И озоном несет, как после грозы, и голова оттого же болит. Зато контактных пар и электр нету, стоит им зародиться — сразу разряжаются на общее поле. Можно бродить спокойно.
Кабель опять шевельнулся, стрельнув целым ворохом искр. Опять заломило в висках. Ксанта потерла их пальцами, поморщилась и спросила:
— И так теперь все время будет?
— Нет, конечно. Скоро пройдет. А как отойдем от этой гигантской розетки, встанем на привал. Отдохнете. Мозги, чай, не казенные. После выброса здесь любую электронику жжет напрочь, не то что голову. Но сейчас вполне можно пройти.
— Почему именно здесь? — вдруг спросил Кузнец. — Нельзя было обойти?
— Нельзя, — процедил проводник сквозь зубы. — Объясняю в последний раз: вы — туристы, самостоятельно ходить по Зоне не умеете в принципе. Вести вас можно только вдвоем: один бродяга за ведущего, второй — за отмычку. Мой напарник, если ты помнишь, погиб.
— Я… — начал Кузнец.
— Цыц! Слушай, раз спросил. Пифа погиб, а вести двух новичков напролом в одиночку — значит стопроцентно положить вас на маршруте. Ясно? Поэтому мы специально идем такой дорогой, где шанс напороться минимальный. Может быть, здесь не очень приятно находиться, но от некоторых невидимых ловушек — скажем, от электрических — мы гарантированы. У меня не сто глаз, и за всем уследить я не могу. А мне отчего-то очень хочется довести вас живыми. Смекаешь, умник?
К удивлению Ксанты, отповедь Москита на Дениса подействовала. Вряд ли он устыдился своей назойливости, но выволочка на глазах у подруги — причем выволочка по делу — немного сбила с него спесь. Всю дорогу от бывшей ЛЭП до места привала он молчал, а когда ведущий объявил, что можно немного отдохнуть, сел, прислонившись спиной к дереву, обнял автомат и угрюмо опустил голову.
Лезть к нему с расспросами и сочувствием она, конечно, не стала. У расстроенных мужчин очень хрупкая психика — решит, что во всем виновата именно она, наорет. Скажет что-нибудь совершенно ненужное, вроде «Зачем я только с тобой поперся?», и что потом с этим делать? Ксанта и так постоянно ругала себя: чем она думала, когда подписала безнадежно влюбленного парня на эту смертельную авантюру? Почему не отговорила? Зачем вообще рассказала?..
Голова быстро прошла, только немного шумело в ушах, и перед глазами, если их закрыть, начинали плясать сиреневые искорки. Чтобы отвлечься и от них, и от невеселых дум, Ксанта решила погадать. Денис занят собой, ему сейчас не до смеха, а проводник своих подопечных и так ни в грош не ставит. Уронить его мнение о себе еще больше ей не удастся в любом случае.
В спешке побега Ксанта не раздумывая сунула коробку с рунами в боковой карман. Вот и хорошо, долго искать не придется. Толкователь пока подождет, посмотрим сначала, какая выпадет комбинация.
Она расстелила на коленях куртку, перевернула костяшки обратной стороной вверх и размешала. Москит с интересом наблюдал за ней.
— Это что за шаманство?
Девушка едва заметно улыбнулась:
— Да так, баловство. Гадание на привале.
Проводник поднял бровь и хмыкнул. Ксанта уже знала, что подобным смешком он выражает практически все свои эмоции — от одобрения до презрения. Да и черт с ним, пусть презирает, если охота.
Она рассыпала руны и принялась изучать полученный результат. На этот раз перевернутых костяшек оказалось куда больше: привычные уже Автомат, Противогаз и Башня, что неудивительно, целых две Шестеренки, Восклицательный знак, Факел, Гаечный ключ, еще какая-то мишура…
Запутанная комбинация. Слишком много вариантов. Ну-ка…
Москит подсел ближе, закурил сигарету. Спросил:
— Получается что-нибудь?
— Кое-что есть, — сказала Ксанта. — Вот, видишь: Автомат и Противогаз? Это ты, наш проводник. И ведешь нас в какой-то дом, похожий на башню.
От удивления Москит затянулся вдвое сильнее, чем было нужно, перебрал сигаретного дыма и закашлялся.
— Кх… кх-х-х… да. Веду.
Гадалка, занятая своими мыслями, его не слышала. Книга толкований лежала где-то в глубине сумки, и копаться в собственном барахле под насмешливым взглядом проводника Ксанте совсем не хотелось. Поэтому она решила положиться на память.
— Две Шестеренки — это плохо, а тут еще Восклицательный знак и Факел…
— И что они означают?
— Ну… — Она мысленно пролистала страницы книги. — Шестеренки — это жизненные обстоятельства, если их две, значит, нас зажмет между ними. Неприятности с двух сторон.
— Неприятности?
— Да. Восклицательный знак означает опасность вообще, а Факел — пожар, поджог… в общем, любой вред от огня.
— Выходит, мы сгорим на пожаре?
— Сгореть не сгорим, конечно, но огня стоит опасаться. Будешь в следующий раз прикуривать, смотри не обожгись.
— Тьфу! — Москит сплюнул. — Зачем, спрашивается, я тебя слушаю? Давай-ка поднимайся, девочка. Если все уже настолько отдохнули, что появились силы на всякую чушь, лучше пойдем дальше. Поищем твою башню, раз так выпало.
Кузнец, так и не сказавший ни слова за все время привала, поднялся и закинул за плечо автомат. Ксанта решила не спорить и стала собирать костяшки с рунами.
После отдыха идти было значительно легче — голова перестала болеть, пришли в норму и натруженные долгим переходом ноги. Москиту даже приходилось покрикивать на ведомых, чтобы не обгоняли, не лезли вперед и шли за ним след в след. Слишком беспечно они себя вели, на его взгляд. Хотя что им? Вряд ли они понимают всю серьезность положения, в котором оказались. Особенно эта биологическая девчонка. Хотя она здесь уже и бывала, но, судя по некоторым повадкам, она как раз из той научной братии, что наплюют на любую опасность, лишь бы изловить в баночку новую, неизвестную науке гниду: мокрицу или дождевого червяка. А уж в Зоне подобного добра сколько хочешь, успевай только башкой вертеть.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
