"Начальнику НКВД от Шевцовой Любови Григорьевны, 1924 года рождения. Прошу принять меня в школу радистов, так как я желаю быть радистом нашей Советской страны, служить честно и добросовестно. По окончании этой школы обязуюсь гордо и смело выполнять задания в тылу врага и на фронте. Шевцова".
Начались напряженные занятия в школе. В этом наборе много краснодонцев, в том числе и некоторые будущие молодогвардейцы.
Опытные инструкторы учили работе на портативных коротковолновых радиостанциях, шифровке и дешифровке радиограмм, стрельбе, прыжкам с парашютом.
В начале июня 1942 года создалась угроза прорыва немецких войск.
Любовь Шевцову и еще нескольких радистов включили в состав разведгрупп, которые должны были остаться в оккупированном Ворошиловграде. Ее направили в одно из подразделений УНКВД, где она продолжала совершенствовать мастерство радистки и получала оперативные навыки работы в тылу врага.
Тем временем обстановка на фронте ухудшилась. Немцы к 8 июля вплотную подошли к Ворошиловграду. Любу, получившую подпольную кличку "Григорьева", включили в оперативную группу "Буря" под командой Кузьмина. В задании говорилось: "Для поддержания связи с Центром вам цридается коротковолновая радиостанция и радист "Григорьева" – т. Шевцова Л. Г., которая нами дополнительно проинструктирована. Станция будет установлена на квартире Чеботарева..." Далее ставились задачи по ведению разведывательной работы.
Люба оставалась в городе под своей фамилией, имела на руках подлинные документы, ей отработали легенду и оформили прописку у Кузьмина как его племянницы.
На следующий день Кузьмин и Шевцова зашли к Чеботареву, чтобы провести осмотр и установить рацию. Чеботарев встретил их хмуро:
– Христом Богом прошу, заберите всё это. Не могу я. Боюсь. Не герой я, и детишки у меня маленькие.
Кузьмин и Люба просили его, взывали к патриотизму, угрожали, но тот твердил свое:
– Заберите! Не помощник я вам. В чем другом помочь постараюсь. А это не могу. Заберите!
Пришлось взять у него рацию.
Ее перепрятали в доме Кузьмина, где он и Люба сделали в печи специальное гнездо.
17 июля в город ворвались немецкие войска. Это был апофеоз их наступления: здоровые, веселые солдаты, в пыли и грохоте танков они устремились к Сталинграду, еще не зная того, что ожидает их там всего через четыре месяца. Но пока они были хозяевами положения, и у многих людей, видевших их мощь, не выдерживали сердца и души.
Но Люба оставалась спокойной. Ежедневно в 5.30 и в 23.45 она прослушивает эфир и под своим позывным "314" пытается связаться с Центром и передать развединформацию. Но все напрасно. Ее не слышат и ей не отвечают. Как впоследствии установили, ее рации просто не хватило мощности для связи с Центром. Кроме того, там не было установлено постоянное прослушивание на ее частоте.
Кузьмин принимает решение: без связи работа группы не имеет смысла. Он дает задание связнику–разведчику Авдееву перейти линию фронта, установить связь с Центром и доложить о ситуации. Но тот идти отказался, ссылаясь на плохое состояние здоровья. Кузьмин растерялся. Он не воспользовался возможностью послать через фронт другую разведчицу, Акулову, или радистку "Григорьеву". Он отправил Любу на несколько дней к матери в Краснодон, а когда она вернулась, Кузьмина дома не оказалось. Он скрылся в деревне у родных.
Люба еще несколько раз приходила на квартиру Кузьмина, но его престарелые родственники, зная, где он прячется, не сказали ей этого.
В последний раз Люба появилась на квартире Кузьмина в ноябре 1942 года, после чего, видимо, потеряв надежду застать его, больше не приходила.
Но не в ее характере было отказываться от борьбы с врагом. Видя, что основное задание не по ее вине невыполнимо, она ищет новые пути и находит: вступает в "Молодую гвардию" и становится активным членом ее штаба.
Об этой организации и работе в ней Любови Шевцовой написано в романе А. Фадеева "Молодая гвардия", создан прекрасный фильм с тем же названием, в котором роль Любы Шевцовой ярко и искрометно исполнила И. Макарова, опубликовано множество статей и очерков.
Тем временем за выпускниками Ворошиловградской спецшколы, оставшимися на оккупированной территории, начинается охота. Ее осуществляет агентура передового поста немецкой контрразведки "Мельдекопф–Тан" (Тан – руководитель поста), входившего в состав штаба "Валли–3" из ведомства адмирала Канариса, то есть абвера.
Разоблаченный агент абвера Шаповалов показал на следствии: "В списке разыскиваемых советских разведчиков было примерно семь человек, в том числе Светличный, Филатов, Панченко Валя, Шевцова Люба и другие. Предал их и получил задание по розыску Панченко и Шевцовой выпускник той же спецшколы Шпак ".
Все это выглядело довольно странно. С одной стороны, абвер знал о том, что Люба обучалась в разведшколе и искал ее в Ворошиловграде, но не мог разыскать, хотя она не скрывалась, а жила у себя дома в Краснодоне. С другой стороны, о том же, но уже по линии полиции и основываясь на слухах, донес начальнику полиции Краснодона Соликовскому предатель, следователь Кулешов. Точных данных о ее учебе в разведшколе у них не было. Поэтому, когда Любу вызвали на допрос в полицию, ей удалось уверить полицейских, что она действительно обучалась на курсах, но не разведывательных, а медицинских. Об этом она после допроса рассказала О. Кошевому и В. Левашову.
– Отбрехалась, – смеялась Люба.
Несогласованность между действиями немецких спецслужб была для них весьма характерна. Взаимная неприязнь, зависть, конкуренция создавали немало помех в их собственной работе. Любовь Шевцову так и не смогли разоблачить и арестовать как разведчицу–радистку.
1 января 1943 года она была арестована на квартире матери в Краснодоне как член штаба организации "Молодая гвардия". Только после ее ареста спецслужбы как–то согласовали свои действия. Любу отделили от других молодогвардейцев и отправили в Ровеньки. Там ее допрашивал начальник окружной полиции полковник Ренатус и начальник местной жандармерии майор Вернер. Они не спрашивали о работе подпольщиков. Их интересовали данные о ее разведывательной деятельности, о том, где спрятана радиостанция и т.д. Ее рассматривали как радистку–разведчицу, которую можно попытаться перевербовать и заставить работать на себя. Этим можно объяснить то, что допросы велись в относительно корректной форме.
Но если большинство ее товарищей на допросах молчали, то Люба, как заявил впоследствии на допросе один из фашистских следователей, "вела себя развязно, дерзила, грубила, ругалась, всячески оскорбляла тех, кто ее допрашивал и издевалась над ними". Когда майор Вернер попытался ее обнять, она влепила ему пощечину. В сильный мороз ее послали мыть полы в офицерских комнатах. Открыв настежь окна, она залила полы холодной водой, которая тотчас превратилась в лед.
Эта вода явилась той каплей, которая переполнила терпение немцев. Абвер потерял интерес к Любе, и ее бросили в общую камеру, где подвергли тем же пыткам, что и ее товарищей–молодогвардейцев.
Характер и воля Любови Шевцовой оказались сильнее пыток. Она не только сама держалась жизнерадостно, стойко, но и подбадривала подруг. Всегда острая на язык, она и в камере оставалась такой.
За несколько часов до казни Люба написала на стене камеры осколком кирпича: " Мама, я тебя сейчас вспомнила. Твоя Любаша".
Любе удалось отправить матери две записки:
"Здравствуйте, мамочка и Михайловна! Мамочка! Вам уже известно, где я нахожусь... Прости меня за все, может я тебя вижу в последний раз, а отца уже, наверное, не увижу.
Мама, передайте привет тете Маше и всем–всем. Не обижайся, с тем и до свидания. Твоя дочурка Любаша".
И вторую, по своему лаконизму и силе выраженного в ней чувства достигающую эпических высот:
"Прощай мама, твоя Любка уходит в сырую землю ".
Не случайно эта записка включена в книгу П. Мальвецци и Дж. Пирелли "Письма обреченных на смерть борцов европейского Сопротивления", изданной в Италии.
Посмертно Любови Григорьевне Шевцовой присвоено звание Героя Советского Союза.
Аня Морозова
Одна из самых удивительных героинь Второй мировой войны – Аня Морозова, ставшая у нас широко известной благодаря фильму "Вызываем огонь на себя", где ее роль блестяще исполнила Людмила Касаткина. Но мало кто знает, что Сещинское подполье, о котором рассказывается в фильме, это только треть ее боевой биографии.
