Зухра сверкнула глазами.
– Не лучше ли отправить Джамилю назад?
– Из соображений приличия и согласно закону она должна оставаться здесь, пока снова не выйдет замуж. Она такая же вдова отца, как и ты.
Зухра торжествующе рассмеялась. Девчонка и стала, и не стала женой Хасана: церемония заключения брака свершилась, но первой ночи не было! Не невеста, но и не жена, не девушка, но и не женщина! Алим – хозяин дома, но не гарема. Там – хозяйка она! Она найдет способ наказать Джамилю за то, что та посмела украсть у нее и сына, и мужа!
– Запомни, Зухра, я не позволю дурно обращаться с этой девушкой, – предупредил юноша.
Женщина вскинула голову и топнула ногой, обутой в остроносую, расшитую бисером сафьяновую туфельку. В глубине темных глаз старшей жены Хасана вспыхнул хищный огонь.
– Кто она такая?
– Вторая жена моего отца.
– Она не стала его женой! Настоящей женой! Может, ты доведешь дело до конца и ляжешь с ней в постель?!
Зухра не смела открыто выступать против пасынка, но не могла удержаться от того, чтобы не выплеснуть злобу.
Алим посмотрел на нее долгим взглядом. Мысль о том, что, возможно, отец принял отравленный напиток из его рук, сводила юношу с ума. Сам того не ведая, Хасан спас жизнь сына ценою своей. Как никогда прежде Алиму хотелось отомстить этой женщине, отомстить сполна, чтобы ее жизнь стала подобна жизни змеи с вырванным жалом!
Вместо этого юноша тихо произнес:
– Кажется, Джамилю любил твой сын…
– Она не сможет выйти за Амира. Коран запрещает сыновьям брать в жены вдов своих отцов! – ответила женщина.
В ее голосе звучало нескрываемое злорадство.
Алим пожал плечами, дивясь ее чувствам, и промолвил:
– Значит, договорились, Зухра, ты не трогаешь Джамилю – она живет сама по себе. Если я узнаю, что ты ее обижаешь, клянусь, тебе придется об этом пожалеть!
– Что ты мне сделаешь?! – прошипела Зухра. – Что ты можешь!
Алим медленно поднялся с дивана и приблизился к мачехе.
Сейчас, когда свидетелем их разговора был только Аллах, женщина вдруг испугалась. У юноши был твердый, решительный, вовсе не детский взгляд.
– Многое. Я знаю, что людям, совершившим убийство ближнего, разбивают голову камнями, с них живьем снимают кожу и поливают раны кипящим маслом! Мне вовсе не хочется, чтобы это случилось… с тобой.
Зухре почудилось, будто за шиворот внезапно просочилась струйка ледяной воды.
– Со мной? При чем тут я? Я не совершала никаких преступлений!
– Может, и нет. Но я думаю о кофе, которым ты хотела меня напоить в день свадьбы Хасана. Я отдал его отцу. Вскоре после этого отец умер.
Зухра с мысленным стоном вонзила ногти в ладони, пытаясь овладеть собой. Алим хладнокровно продолжил:
– Когда-нибудь я женюсь и у меня появятся дети. Мой долг – обеспечить их будущее. Я не желаю, чтобы наш род считали родом отравителей и убийц. Людей, не уважающих законы Корана. Не знающих милосердия, не имеющих совести. Клянусь, мне довольно истории с Амиром. – Он сделал паузу, и Зухра встретила немигающий, жесткий взгляд его светлых глаз. – Но я хочу, чтобы ты всегда помнила о том, что я… знаю.
Чтобы не упасть, женщина ухватилась за стену.
– Я не убивала Хасана, я его… любила! Ты ошибаешься! – прошептала она.
– Возможно. Но Аллах – никогда. Он знает правду о сокровенном и не оставляет деяния человека без наказания или награды. Только на это мне и приходится уповать.
Зухра поняла, что проиграла. Она недооценила мальчишку и в результате потеряла все: сына, мужа, власть и свободу, свободу делать и говорить что вздумается.
– Быстро же ты повзрослел! – бессильно произнесла она.
– У меня не было другого выхода, – заметил Алим и добавил: – Сегодня мы в последний раз говорили об Амире. Отныне я запрещаю произносить его имя вслух – во всяком случае, в этом доме. Я сказал об этом Джамиле. Теперь предупреждаю тебя.
С этими словами Алим сделал Зухре знак покинуть кабинет, и она исполнила его волю.
Женщина вышла в сад, пошатываясь от слабости. Она никогда не испытывала столь сокрушительного поражения и теперь не чуяла под собой ног.
Зухра с трудом добрела до скамейки и села, чтобы немного побыть одиночестве.
Ярко голубело небо. Цветы источали пряный, дурманящий запах. В листве деревьев поблескивали ранние яблоки. Чирикали птицы, гудели шмели и пчелы, неугомонные цикады заливались веселым стрекотом.
Зухра вспоминала взгляд Алима, холодный, как ключевая вода, неподвижный, будто камень, взгляд, от которого леденела душа. Его голос звучал поразительно спокойно, сурово. От доверчивости, горячности, наивности вчерашнего мальчишки не осталось и следа. Внезапно свалившееся бремя не казалось непосильным для его юношеских плеч. Женщина была готова поверить в то, что Алим сумеет стать достойной заменой Хасану в управлении имуществом и людьми. Конечно, отцовского поста ему не получить. Слишком молод и неопытен. Алиму придется самостоятельно делать карьеру и доказывать начальству, чего он стоит на этом свете. Благо Хасан успел устроить сына в почтовое ведомство и представить ко двору. Зухра поймала себя на мысли, что рассуждает о будущем пасынка без былого пренебрежения и ненависти. Хочет она этого или нет, отныне ей придется считаться с Алимом.
Солнце припекало все сильнее и сильнее. Женщина собралась подняться с места и идти в дом, как вдруг услышала чьи-то шаги. Мгновение спустя из-за кустов появилась девушка. Обе узнали друг друга и замерли, не зная, что делать.
В день, когда случилось несчастье, Зухра мельком видела Джамилю. Тогда лицо девушки было заплаканным, растерянным и испуганным. Едва ли она оплакивала Хасана, скорее проливала слезы, думая о себе, о своей участи. Теперь Зухра смогла как следует разглядеть соперницу. Овальное, нежно-оливкового оттенка лицо, необычайная притягательность взгляда, сочетавшего в себе одухотворенность и кротость. Ни траурный наряд, ни отсутствие украшений не могли скрыть красоту девушки: она ослепляла взор, поражала воображение, ранила сердце.
Джамиля потупила взгляд, словно стремясь спрятать то, что тревожило ее душу; на щеках вспыхнул жгучий румянец.
– Так вот ты какая, вторая жена моего господина! – с угрожающей усмешкой произнесла Зухра, позабыв о том, что Алим запретил ей разговаривать с девушкой.
Джамиля поклонилась и тихо сказала, не поднимая глаз:
– Мне жаль, что так случилось, госпожа. Ты знаешь не хуже меня, что я не хотела становиться женой Хасана, даже если он и был самым прекрасным человеком на свете. Мне пришлось подчиниться воле отца, ибо он не пережил бы моего позора. Я слышала о том, что ты отрицаешь саму возможность чьего-либо превосходства над тобой, но жажда соперничества всегда была чужда мне. Я знаю, что никогда и ни в чем не смогла бы тебя одолеть. Единственное мое желание – это вернуться к отцу. К сожалению, пока это невозможно, потому прошу простить мое присутствие в твоем доме.
