Спустя несколько мгновений пространство наполнилось ужасом, вызванным безжалостной резней. Кони ржали, люди в тревоге метались от верблюда к верблюду, от паланкина к паланкину, не зная, кого защищать и что спасать в первую очередь.
Амир услышал торжествующий смех Хамида. Тот никогда не стремился спрятаться за чьи-либо спины и уклониться от боя; он был великолепным стрелком и искусно попадал в цель на полном скаку, прекрасно владел и копьем и мечом. У него был наметанный глаз и уверенная рука, он ловко и точно отражал любые выпады. И все же его коньком была хитрость. Притворное отступление, неожиданный удар во фланг и тыл, скрытое приближение и незаметное окружение противника – он любил обманывать, вселять панику и тем самым лишать боеспособности.
С одной стороны, хладнокровие и беспощадность этого человека ужасали, а с другой, его талант, талант командира, сумевшего организовать и обучить толпу жадных до крови и золота, неразборчивых и темных людей, вызывал восхищение. Если бы не проклятые интриги багдадского двора, если бы Харун аль-Рашид не лишил власти и жизни Бармекидов и приближенных к ним людей, из Хамида мог бы выйти хороший, возможно, выдающийся военачальник.
Амир отвлекся и пропустил момент, когда на него набросился неожиданно вынырнувший из-под повозки воин, один из тех, что охраняли караван. Он схватил за повод его коня и был готов ударить мечом. Амир видел налитые кровью глаза противника и судорожно искривленный рот. Он знал, что не успеет отразить нападение, но в это время в воздухе просвистел кинжал, и воин упал на землю без единого звука, пораженный в основание шеи.
– Будь внимательнее, – быстро произнес Хамид, разворачивая коня, и приказал: – Поезжай, посмотри, что творится слева.
Амир кивнул, слишком поздно сообразив, что находился на волосок от смерти. Он поскакал в указанное место, а в душе стыл тяжелы ужас и одновременно разливалась теплая, как первые солнечные лучи, благодарность человеку, который спас ему жизнь.
Они благополучно расправились с охраной и разграбили караван. Тех немногих людей, что остались в живых, отпустили с миром, ибо Хамид придерживался строгих правил благородного разбойника: не убивать стариков и подростков, не насиловать женщин.
Амир спешился, на ходу вытирая со лба пот, и поискал глазами главаря шайки, который за эти долгие месяцы стал для него и старшим братом, и другом. Когда он увидел лежащего на кошме Хамида, у него перехватило дыхание. Вокруг были люди; некоторые суетились, другие стояли неподвижно, понурившись.
Амир бесцеремонно растолкал мужчин и приблизился к Хамиду. Тот лежал, вытянув руки вдоль тела; одежда на груди была окрашена кровью. Рядом валялась сломанная стрела. Взгляд раненого то делался лихорадочным, мутным, то прояснялся, словно к нему внезапно возвращалось сознание.
– Амир… – прошептал он.
– Хамид!
– Я хочу, чтобы все отошли! – повелел главарь, и в его тоне еще оставалось столько твердости, что воины послушно отступили.
– Не может быть! – горестно промолвил Амир.
Хамид на мгновение закрыл глаза, потом усилием воли приподнял веки.
– В меня выстрелили из-за повозки – я не успел уклониться. Не стоит роптать – дольше назначенного Аллахом не проживешь, – произнес он и попросил: – Наклонись ближе.
Когда Амир сделал так, как он хотел, прошептал:
– Я расскажу, где спрятаны мои сокровища, но ты должен пообещать, что потратишь их не на собственную роскошную жизнь, а для того, чтобы отомстить Харуну.
– Обещаю, – прошептал Амир.
Хамид скосил глаза на стоявших поодаль разбойников, которыми бессменно правил в течение нескольких лет.
– Не поддавайся их уговорам, не бойся угроз. Стой на своем до конца. Они не посмеют тебя убить, ибо вместе с тобой умрет твоя тайна.
Амир не был уверен в том, что ему удастся противостоять целой банде, но не стал спорить.
Хамид говорил шепотом, время от времени замолкая, чтобы сохранить остатки сил. Его губы посинели, кожа приобрела желтоватый оттенок, черты лица заострились.
– Ты не боишься? – осмелился спросить Амир.
– Чего?
– Смерти.
– Нет. Все мы когда-то умрем и предстанем перед Аллахом.
– Ты говорил, что не веришь в Бога!
– Верю. Просто знаю, что у меня нет перед ним оправданий! Быть может, ты помнишь строки из Корана: «Их лица будто покрыты кусками мрачной ночи. Это – обитатели огня, в нем они пребывают вечно». Эти слова – про меня, про таких, как я. Я в совершенстве овладел разбоем, и достиг в нем предела. Разбой сделался не просто моим ремеслом – моей жизнью. Потому я не ищу и не жду спасения.
Амир почувствовал, что по лицу текут слезы. Он давно не плакал и теперь понял, что слезы стали другими – тяжелыми, суровыми, мужскими.
– Ты был для меня старшим братом, наставником, другом! Не покидай, Хамид!
Тот слабо улыбнулся.
– Я останусь… В твоей памяти… В твоем желании отомстить халифу!
Вскоре Хамид впал в забытье, а после тихо испустил дух. Его люди поспешно рыли могилу, чтобы похоронить усопшего прежде, чем солнце опустится за горизонт.
Амир долго стоял над могильным холмом, стоял, когда все уже разошлись, и думал о том, как странно устроен мир. Люди живут, любят, надеются, верят. И все заканчивается ямой в земле. В те минуты, когда на застывшее лицо Хамида в последний раз упал луч солнца и его покрыла земля, Амир не верил в загробное существование. В эти мгновения он верил только в то, что видел. Все тленно. Мечты неосуществимы. Жизнь пуста. Багдад, безбедная жизнь в богатстве и почестях, высокий пост, Джамиля… Почему люди так упорно цепляются за то, что, как им кажется, предначертано Аллахом, а на самом деле – всего лишь обманчивый сон?
Хамида зарыли, и Амир остался один. Он медленно стянул с головы туго повязанный черный платок и вытер глаза. Теперь он выглядел как настоящий разбойник. Изнеженный багдадский юноша навсегда остался в прошлом.
Прохладный ветер был напоен запахом трав, и Амир жадно вдыхал степной аромат, вдыхал, как саму жизнь. Он понимал, что должен идти дальше, только не знал, куда и зачем.
Вскоре стемнело, горизонт слился с землей. Взошла звезда и одиноко засияла в сумеречном небе.
– Кто бы ты ни был там, наверху, ты меня победил, – прошептал он, устремив взгляд к серебрящемуся светилу. – Я понял, что ты сильнее, потому что можешь отнять у человека самое дорогое. Но настолько ли ты силен, если не хочешь вернуть это…
Остаток ночи Амир проспал в траве возле могилы друга, а когда очнулся, в небе занималась заря. Шелестел ветер, пахло мокрой травой. Молодому человеку почудилось, будто чья-то жестокая рука сдернула с его сознания плотное черное покрывало забвения. Вокруг были люди. Их хмурые, злобные лица не предвещали ничего хорошего.
