— Мы оба, синьора, поступим лучше, если не будем читать друг другу лекций о морали.
— Как хотите… Но еще два слова обо мне. От капитана я узнала, кто вы, и точно знала его намерения относительно вас, а вас я любила… и все еще люблю… Мне было очень важно хоть как-то защитить моего любимого…
— Весьма обязан!.. — иронически воскликнул Ринальдо.
— Эта предпосылка и заключает в себе причину моего знакомства с князем. Я бы при случае сама вас познакомила. Но вы разорвали искусно сотканную паутину — так не будем же осыпать друг друга упреками.
— Судя по сказанному вами, с меня еще причитается?
— Благодарность ваша включена в сумму платежа. А если мы когда-нибудь где-нибудь увидимся, так…
— Так мы не знакомы друг с другом, Олимпия!
— Именно так, Ринальдини!
Он медленно повернулся, вышел из дома и поспешил в гавань.
По дороге Ринальдо неожиданно встретил капитана, который подал ему знак, и Ринальдо неохотно последовал за ним в безлюдный уголок.
— Мы не будем, — сказал капитан, — говорить о делах минувших, что случилось, то случилось, что прошло, то прошло. Сейчас речь идет о дне нынешнем. Мне нужны деньги, и в этой ситуации я обращаюсь за спасением к вам, ибо знаю, что тем, чего у меня нет, вы обеспечены. Одолжите мне две тысячи дукатов, а я в качестве залога обещаю вам мое молчание. Дело это смахивает на мелкое мошенничество, но это не так. Впрочем, если вы столь же хорошо сумеете использовать синьору Олимпию, как она, по всей вероятности, станет использовать князя делла Торре, то мои притязания оборачиваются, право же, заемом из гораздо большего капитала.
— Я знаю, — отвечал Ринальдо, — сколь многим я вам обязан и в каком я перед вами долгу. Я понимаю, какое отважное участие принимаете вы в моих делах и в моей судьбе, и, конечно, я ваш должник. Я вручу вам две тысячи дукатов и прошу вас принять их как небольшой подарок в знак моей горячей благодарности. У меня нет при себе такой значительной суммы наличными деньгами, но я обращу кое-какие ценности в деньги, и к послезавтрашнему дню вы получите эту сумму.
— Друг мой, — ответил капитан, — у меня нужда неотложная! Деньги я хотел бы получить сегодня, а не завтра или послезавтра.
— Что ж! Так я постараюсь раздобыть для вас деньги к завтрашнему вечеру, когда и надеюсь увидеть вас у себя.
Ринальдо, молча поклонившись, распрощался с капитаном и пошел в гавань.
Здесь стоял готовый к отплытию генуэзский корабль, который должен был сняться с якоря через несколько часов. Курс его лежал на Мальту.
Ринальдо повел переговоры с капитаном корабля.
— Я с удовольствием приму вас на корабль. Но позвольте мне кое-что вам сказать, чего вы, быть может, не знаете еще и что я тоже только что узнал. Час назад в гавани был объявлен приказ, запрещающий, под угрозой конфискации судового груза, принимать на борт пассажиров, не предъявивших письменного разрешения на это полиции. Не знаю, какова их цель. Возможно, в городе пребывает подозрительная личность, которую власти выслеживают.
— Вернее всего так оно и есть, — сказал Ринальдо с видимым спокойствием, но сердце у него заколотилось. — Пойду, стало быть, получать письменное разрешение.
Обеспокоенный услышанным Ринальдо с предосторожностями добрался до своего дома.
В комнате его уже ждал Лодовико. Ринальдо застал его за беседой с Розой. И рассказал, что узнал в гавани. Роза задрожала, Лодовико оробел. Все смотрели друг на друга, не произнося ни слова.
В конце концов заговорил Ринальдо.
— Лодовико! Ты честный человек. Тебе я доверяю Розу и эти чемоданы. Упрячь их в безопасном месте. Я же потихоньку выберусь из Неаполя. Вы потом последуете за мной. В Козенце мы встретимся в любом случае. Ни один из нас не уйдет оттуда, покуда мы не свидимся. Я полагаю, что мое пребывание здесь выдано властям. Вы уедете незаметно. А я надеюсь пробиться.
Он переоделся в одежду паломника, взял столько драгоценных камней, сколько смог надежно упрятать, и покинул без промедления свое жилище.
Лодовико поклялся ему в верности, Роза обливалась слезами.
Ринальдо, никем не задержанный, вышел из города и направился в Салерно. Он не позволял себе длительного отдыха до самого Кьяромонте, куда пришел, едва держась на ногах. Вопреки желанию, он должен был найти себе на время пристанище. Ноги его были стерты до крови, опухли и гноились.
Один из городских врачей позаботился о нем, унял его боль и попытался дружескими беседами поднять его дух.
Наконец Ринальдо опять был в силах двинуться в путь, и он поспешил в сторону Норманнских холмов, через которые хотел добраться до Козенцы.
Всякий раз, проходя мимо скитов, Ринальдо вспоминал своего друга Донато. Каждый монастырь напоминал ему об Аурелии, а любая дикая местность являлась для него словно бы ареной его жизни в Апеннинах.
Однажды он прилег, измученный дневной жарой, у ручья под тополями, погрузившись в размышления, и тут, совершенно неожиданно, очнулся в страхе от какого-то шума вблизи себя. Он поднял глаза и увидел, что рядом с ним стоят два парня, по внешнему виду напоминающие его бывших буйных товарищей.
— Кто ты? — спросил один из них.
— Как видите, паломник, — отвечал Ринальдо.
— Куда идешь?
— К иконе Пресвятой Девы Марии, в Козенцу. Я болен и очень слаб, надеюсь там выздороветь.
— Мы облегчим тебе твой поход. Достань кошелек и отдай его нам.
— А кто вы такие?
— Мы люди, которые подобным способом пытаются себя прокормить.
— А вы когда-нибудь слышали о знаменитом Ринальдини?
— О да!
— Он не разрешал грабить бедных паломников. Его друг Чинтио встретил однажды…
— Чинтио?
— Почему вы обратили внимание на это имя?
— А почему бы нам не обратить на него внимание? Так зовут нашего атамана.
— Вашего атамана? Ведите меня к нему. Он меня знает. Я однажды оказал ему услугу, за что он обещал мне воздать сторицей. Настало время, когда он может сдержать свое слово.
Оба громилы молча переглянулись, а Ринальдо поднялся. Он взял свой посох и приготовился шагать.
— Ни с места! — закричал один из громил и направил на него свой пистолет. — К атаману мы тебя не поведем. Кошелек или пулю в лоб! Выбирай!
— Стреляйте, если у вас хватит мужества. Я — Ринальдини.
Оба грабителя опустили пистолеты и сложили их к его ногам.
— Ведите меня к вашему атаману, — сказал Ринальдо. — В придачу я подарю каждому из вас по десять дукатов.
Разбойники подбросили вверх шляпы, рассыпались в благодарностях и повели его с собой. Но, увидев, что Ринальдо действительно очень слаб, они сцепили руки, он сел на них, и они понесли его к резиденции своего предводителя.
