Питбуль сопит, не веря в мою искренность:
— Рассказывай что угодно и не смей показываться мне на глаза. Ты, ты… в самый прекрасный день моей жизни!
У меня по щекам бегут слезы. Что же это такое? Все, абсолютно все смотрят на меня как на злейшего врага. («Да, моя подруга Каро поможет Марго выбрать свадебное платье. У Каролин прекрасный вкус, и я так рад, что она даст моей невесте дельный совет. Вот что такое настоящая дружба!» «Ах, какой благородный жест! С такими друзьями хорошо идти вместе по жизни». «О да! На Каролин можно положиться. Мы друг за друга горой». «Теперь такое встретишь нечасто, дружба вообще большая ценность!») Я, конечно, могла бы просто пойти и напиться до чертиков в «Шорше», но я не осмелюсь, да и путь мне туда, наверно, заказан. И все из-за этого свадебного платья.
Марго неторопливо подходит к нам, она вся сияет от счастья. Священник крайне раздосадован, и это видно. Он с беспокойством оглядывается по сторонам. Скорее всего, бедняга предполагает, что где-нибудь за балюстрадой притаился охотник и уже целится в него.
Тишина. Марго стоит с Питбулем, Питбуль стоит с лицом мученика, священник стоит с усладой на устах, я стою с кольцами, и вдруг открывается дверь. Мы все разом оборачиваемся. Врывается огромная толпа народу. Священник говорит:
— Если есть человек, который знает причину, почему эта свадьба не может состояться, пусть скажет об этом сейчас или не говорит никогда.
Дверь церкви снова открывается, и к нам на всех парах бежит какая-то пожилая женщина. Она хочет что-то сказать, но, запыхавшись, просто грозит пальцем. Интересно, кому?
Марго кричит:
— Пошла отсюда!!!
— Кто вы? — спрашивает священник.
— Я мать! И я не позволю СВОЕМУ СЫНУ ВЫЙТИ ЗАМУЖ ЗА МУЖЧИНУ!
Страшный крик оглашает всю церковь. Марго (Марго?) орет во всю глотку:
— Заткнись, маманя!
Питбуль падает в обморок. И заодно опрокидывает купель.
К счастью, тут рядом стоит красное вино, которое предназначалось для вечернего застолья. Я думаю, мне простится этот грех, если я немного выпью.
10
Прошло два часа. Мы сидим у нас на квартире на кухне. Кажется, все это уже однажды было, но когда? Потом мне приходит в голову, что наша история напоминает сцену из фильма «Четыре свадьбы и одни похороны». Там невеста по полной обломала Хью Гранта, и потом вся честная компания собралась у него дома на кухне и держит совет, как быть.
Питбуль сразу постарел на несколько лет. Даже Мариус, который обычно ко всему относится спокойно, сидит мрачнее тучи. Мы все хотим знать одно: как он мог не заметить, что это не женщина?
Питбуль закрывает лицо руками.
— Она не хотела до свадьбы… — говорит он в отчаянии.
— Ты хочешь сказать, что вы еще ни разу не спали вместе? — спрашивает прибалдевший Мариус.
Питбуль кивает.
Геро твердит:
— Господи боже, господи боже!
Один Рихард сохраняет спокойствие. Единственное, что его интересует, это как Марго удалось приделать такую большую грудь.
После того как мать Питбуля закричала диким голосом, что ее сын не должен выходить замуж за мужчину, а Питбуль грохнулся на пол, все только началось. Родительница Марго вскочила на кафедру, включила установленный там микрофон, чтобы громогласно сообщить нам, что ее сын с пренебрежением относился к женщинам, так что в итоге ни одна не хотела с ним водиться (второй господин Дункель), и потом ему, наверно, пришло в голову, что, если он станет женщиной, то так ему повезет больше; кроме того, у Ханса-Марго были долги, поэтому он решил просто-напросто удрать и придумал себе новое имя. У нее, госпожи Руппель, месяцы ушли на то, чтобы найти блудного сына. Но теперь-то она, наконец, поймала этого проказника!
Потом она подошла к Хансу-Марго и залепила ему оплеуху. Дальше выяснилось, что обманщик/обманщица уже убедил/убедила Питбуля перевести на его/ее счет все накопленные на строительство жилья средства и другие сбережения. Питбуль уже в понедельник должен был отправиться к адвокату. Потом Ханс-Марго признался, что еще в ночь на воскресенье он собирался собрать вещи и наутек. И уже не возвращаться. Бывает же такое!
Питбуль и мы все были бесконечно благодарны госпоже Руппель за ее объяснения. Господи, какой ужас! Надеюсь, со мной такого никогда не случится! Через какое-то время в церковь входит полиция (Пинки и Малыш Джо привязали Ханса-Марго веревками к алтарю), его арестовывают за попытку мошенничества и забирают в участок. Священник вынужден признать, что в такой ситуации не поможет никакая молитва, и предлагает выпить красного вина. Он сам идет за бутылкой в ризницу. Потом мы все вместе сидим — кто на ступеньках перед алтарем, кто в самом алтаре, кто на полу — и пьем. Потому что при таких обстоятельствах выпить — это просто святое.
— Конечно, Ханс-Марго потому и не хотел надевать свадебное платье, что тогда бы все увидели, что он мужчина, из-за той же самой волосатости на руках и на груди, ну и вообще, — глубокомысленно вывожу я.
— А я еще, дурак, думал, что ты это нарочно, — говорит Питбуль, которого привели в чувство с помощью нюхательной соли. («Она у меня по жизни в сумочке. Ну… эти, как их там, корсеты, их еще носили в эпоху шококо (это она, видно, перепутала с рококо), они ж такие узкие были. Тетки всегда брякались в обморок, а потом нюхали соль, и все тип-топ», — говорит Маузи.)
— Да уж, — вставляю замечание я, — признаюсь, я невзлюбила ее с самого начала, то есть его. Мне все казалось очень подозрительным.
Питбуль кивает:
— Я тоже все думал, что здесь что-то не так. Только я не мог сказать что. И на тебя злился как раз за то, что знал: ты права. Прости, Каро!
Я качаю головой.
— Забудь об этом, — говорю я. — Кстати, как нам быть с рестораном «Ахорнсхоф»?
— Понятия не имею. — Питбуль в отчаянии разводит руками. — Решайте вы!
Немного поспорив, мы решаем вместе пойти в «Ахорнсхоф».
Наша честная компания все-таки устраивает себе праздник, пусть и не по случаю свадьбы. Но после четвертого бокала это становится абсолютно не важно. Я делаю вид, что не слышу слов Мариуса: «Не пей так много, Каролин, молоко полез — ней». Мы ведь, в конце концов, не на похоронах. Питбуль напропалую флиртует с девушкой из обслуживающего персонала. Ее зовут Изабелла, и она с удовольствием доказывает ему, что она настоящая женщина. Я очень рада, что Питбуль так быстро забыл Ханса, это все упрощает. Пусть он отдохнет душой.
Ну и уикенд выпал!
В понедельник я делаю выписку по счету. Ух, ты, как это я вдруг оказалась в плюсе? Потом выясняется, что компания «Строуберри» перечислила мне десять тысяч евро. Эти деньги нужно потратить на стильную одежду, как то и подобает ведущей. Я, которая всегда покупала одежду в самых обыкновенных магазинах, принаряжусь в каких-нибудь эксклюзивных бутиках. Дома я нахожу письмо от госпожи Шнайдер, секретарши Сильвестра Левенталя, которая просит меня связаться со стилистом Эстефанией Хубер. В общем, я звоню госпоже Хубер. Она не особенно-то любезна со мной, говорит таким тоном, будто я сослана на принудительные работы, где она — надзирательница. Конечно, она зачесывает назад волосы и носит тяжелые кожаные сапоги. И вот этот цербер требует от нас, закованных в цепи, беспрекословного подчинения, да еще, если ей какая шлея под хвост попадет, подсыплет нам в похлебку перец, чтобы щи стали уж совсем несъедобными. Я уже заранее трепещу.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
