На это Моника холодно замечает:
— Вы здесь первый раз, я знаю всех своих клиентов в лицо. А карнавал проходит с ноября по февраль, максимум по март.
Ну, погоди, Рихард, не видать тебе гормональных таблеток, как своих ушей.
У Джанни мы так ничего и не подобрали по моей фигуре, и Эстефания Хубер командует шоферу ехать в бутик «Джорджио Армани». На кой черт сдались мне все эти магазины!
У «Джорджио» нас встречает еще какая-то дебильная продавщица, она со мной повежливей, но тоже не особенно. Из того, что она приносит, мне абсолютно ничего не подходит. Эстефания говорит, что я безнадежна и самое лучшее, что она может сделать, — это позвонить Сильвестру и попросить его показывать в кадре только мое лицо.
— Мы просто не сможем найти одежду вашего размера! — говорит она с презрением.
Между тем Лаура садится в кожаное кресло и потягивает шампанское.
— Разумеется, вы ничего не найдете, если у вас все вещи такого размера. — Наконец-то я набираюсь, мужества и говорю то, что думаю. — У меня и не было никогда ни сорокового, ни сорок второго размера, даже в детстве.
Эстефания недовольно закатывает глаза:
— Вот только не надо так горячиться. Уж балахон-то мы вам всегда найдем!
Это была последняя капля.
— Да что вы о себе возомнили? — кричу я. — Вас вообще, зачем пригласили: посоветовать что-нибудь дельное или поиздеваться надо мной? Если вы завидуете, что я могу что-то такое, чего не можете вы, так это ваши проблемы. Вы просто неудовлетворенная, озлобленная неудачница. Знать вас не знаю!
А что, звучит угрожающе. Я иду в наступление. Эстефания отходит назад и натыкается на полку с одеждой.
— Я понятно выражаюсь?
Молчание.
— Вам все ясно?
Эстефания кивает.
— Хорошо!
Я беру сумочку, направляюсь к двери, оборачиваюсь еще раз и говорю:
— Через пятнадцать минут вы будете уволены. И я лично позабочусь о том, чтобы вас и близко не подпускали на телестудию господина Левенталя, да и вообще, куда бы то ни было!
Дверь за мной захлопывается, раздается «дин-дон», и я тут же достаю телефон и звоню в Берлин Сильвестру Левенталю. С тех пор мне не доводилось слышать о стилисте Эстефании Хубер.
На следующий день мы с Геро ходим по магазинам, покупаем красивую одежду, и у меня снова поднимается настроение.
Потом навещаем Рихарда в больнице. Он лежит в очень хорошей отдельной палате и просто светится от счастья. Рядом с кроватью мы видим стопку разных каталогов и парики. Один из париков на нем.
— Ну, как я выгляжу? — с возбуждением спрашивает он.
Сказать по правде, он сейчас очень похож на мужчину, танцующего танец маленьких лебедей на юмористическом шоу, но я, конечно, этого не скажу.
— Прекрасно выглядишь, Рихард. Как настоящая женщина!
— Фелицитас! Называйте меня Фелицитас, — говорит он. — Гормоны и вправду творят чудеса. — Он расстегивает пижаму. — Только посмотрите!
Мы смотрим, но не видим ничего, кроме волосатой мужской груди. Но все еще будет. Рихарду придется и следующую неделю провести в больнице. Тогда все появится. Рихард рад, что я принесла ему «Подругу» и «Бригитту».
— Спасибо за женские журнальчики. Я хочу быть в курсе всех женских штучек, — говорит он.
Потом я еще раз еду в Берлин с целью подписания контракта. Так как «Строуберри» берет на себя все расходы, я могу лететь туда на самолете. В общем, становлюсь похожей на бизнесвумен. Я всегда ненавидела самолеты, но ведь так быстрее.
Уже составлены анонсы, написаны статьи в газеты, короче говоря, сделано все, что нужно для раскрутки нового ток-шоу. Зрители должны клюнуть на слоганы «В новый сезон с новой звездой» или «Удивительное рядом» и «Скоро на экранах». С моим личным офисом Сильвестр уж точно хватил через край. Я не ожидала такого подарка. Там я смогу готовиться к ток-шоу или отдыхать в перерывах. Команду мне подобрали что надо. Вот только Феликс строит из себя не пойми кого, считает себя незаменимым. У него ужасная привычка заканчивать любую фразу словами «хотя как знаешь», даже отдавая распоряжения. А первое предложение на все случаи жизни: «начнем с того, что».
— Начнем с того, что мы должны поставить цветы на окно. Бея, займись-ка этим, хотя как знаешь.
Я сижу в кабинете Сильвестра и подписываю контракт.
— Я возлагаю на тебя большие надежды, Каро. Ты сможешь, я знаю, что ты сможешь, и не думай, что не сможешь.
В договоре прописаны дополнительные условия, которые мне очень на руку: если я захочу остаться в Берлине, то мне предоставят квартиру, я также смогу бесплатно пользоваться услугами парикмахера и косметолога и каждые три месяца буду получать деньги на новую одежду. Еще я могу ходить по ресторанам, сколько захочу, ездить на такси. Бывает же такое! Я звоню Мариусу, он тоже очень рад и говорит, что гордится мной. Я сама еще до конца не верю в то, что все это происходит наяву. Меньше чем через шесть недель начнется новая жизнь. Сильвестр говорит:
— Было бы хорошо, если б ты приезжала за день до съемок. Тогда будет время на подготовку.
— Без вопросов, — говорю я.
Потом он еще раз извиняется за госпожу Хубер.
— Да она просто грубиянка.
— Ерунда, все это теперь в прошлом, — говорю я — Этот неприятный эпизод надо поскорее забыть.
— Кстати, вчера я говорил по телефону с Роландом, у него, сейчас, тяжелый период, — говорит Сильвестр.
Приятно слышать. Может быть, он сел на мель, а запасы пресной воды постепенно подходят к концу.
— Ах, бедняжка, — говорю я приторно-сладким голосом. — Что с ним такое?
Сильвестр наклоняется ко мне, как будто хочет сообщить какую-то тайну.
— Его брак под угрозой. — Господин Левенталь качает головой. — Жена хочет с ним развестись. Это катастрофа.
— Передай, пожалуйста, Роланду, чтобы он позвонил мне, если ему захочется поговорить с кем-нибудь по душам, — говорю я. Ой, что это я?
— Правда? Как благородно с твоей стороны. Роланд — хороший парень, он сделает все, чтобы помочь, когда друг в беде. Сколько раз…
Я встаю. Просто не могу слушать эти бредни.
— У меня скоро самолет, надо бы успеть.
Тогда Сильвестр больше не задерживает меня.
Пунктуальность, прежде всего.
В самолете я сижу у окна. Рядом со мной женщина, которая хочет во что бы то ни стало завязать разговор со своим соседом.
— Я обожаю, самолеты и очень часто на них летаю, на высоте лучше чувствуешь близость Бога. — Эта чудачка говорит таким голосом, словно она уже попала в рай.
— Гм, — бурчит бизнесмен, который читает «Файнэншл Таймс».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
