И с грузом, и без него. Правда, убедить сейчас в этом мужиков у меня не выйдет. Но от меня этого и не требовалось. Они получили приказ и должны его выполнить, хотят того или нет.
— Подполковник, отправь парня отдыхать, а нам с тобой ещё нужно кое-что обсудить, — сказал Севастьянов и вот я уже в выделенной нам квартире. Вырубился моментально. А через пять часов меня уже разбудил Максим, пора было собираться на второе испытание.
На этот раз Максим поехал вместе со мной. Его задачей было сопровождать меня везде. Это вчера подполковник Спицын приказал ему остаться, а вот сегодня такого приказа не было. Что было довольно странным. Куда мы собрались лететь, что там мне потребуется охрана? А за пределами четвёртого оплота Максим выступал именно в роли моего охранника-цензора. Этакий телохранитель, который следит, чтобы я не сболтнул чего лишнего.
Когда мы прибыли на аэродром, погрузка моего самолёта шла полным ходом. Экипаж уже ждал нас. И ждал в расширенном составе. На это раз моим вторым номером будет не подполковник Спицын, а человек, которого я отлично знал в прошлой жизни. Мой первый командир — майор Болотов Григорий Аркадьевич. Именно он займёт место командира полка, после увольнения Дмитрия Алексеевича, решившего помочь мне. И как я теперь понимаю, отправили подполковника в отставку не по моей вине. Просто он выполнил своё задание в полку и можно было приступать к другому.
Сам же Спицын будет присутствовать в самолёте в качестве независимого наблюдателя, а заодно и отвечать за наш груз. Что конкретно мы везём, знал только подполковник. Впрочем и куда лететь знал только он. Штурман получит маршрут, как только мы окажемся в воздухе. Что было уже из ряда вон выходящим. Но я уже привык к подобному, ещё по отбору на базе Бурана. Сегодня проверка предстояла не только моим профессиональным навыкам. Все должны будут показать себя.
Экипаж, мягко говоря, был не в восторге от подобного, но возмущаться никто не стал. Они уже вчера сказали всё, что думают по этому поводу. И вчера же получили ответ от полковника Севастьянова.
Примерно через час погрузка была завершена, и мы получили разрешение на взлёт. После того как заняли выделенный нам эшелон, подполковник выдал штурману задание. Игнат Дмитриевич хмыкнул и тут же принялся строить маршрут. Конечной точкой нашего полёта был Кандагар. А на борту мы везли вооружение. До ввода советских войск в Афганистан было ещё почти двенадцать месяцев, но подготовка к этому уже шла полным ходом.
Вот и мне пришла пора оказаться в Афганистане. В прошлой жизни я сбежал, узнав о полёте в эту страну, а в этой, меня никто не спрашивал и не предупреждал. С одной стороны, это было правильно, а с другой, довольно рискованно. В конторе прекрасно знали, что случилось, когда я получил задание лететь в Афганистан. И вот таким образом, они решили помочь мне справиться со страхом. Вот только они весьма просчитались. Сейчас уже никакого страха не было. У меня было достаточно времени, чтобы переосмыслить этот жизненный эпизод. Да я и сам рвался исправить прошлую ошибку и сесть за рога Илюши, который должен будет разбиться в Афганистане. Этого я хотел больше всего на свете. А сейчас, можно сказать, что мне выпал тренировочный шанс. Тот же аэродром, что и в 84. Тот же самолёт. Только не хватает десантников, и война пока ещё не началась. А на тот момент, когда я должен был лететь, она шла уже пять лет.
Разбираюсь в этом я плохо, но насколько помню, в апреле 78 года в Афганистане произошла революция, в ходе которой к власти в стране пришли коммунисты из Народно-демократической партии Афганистана, которые были ориентированы в первую очередь на СССР. Ну а потом в стране началось твориться что-то непонятное, начали подниматься бунты, всякого рода восстания.
Социалистические преобразования многим пришлись не по душе, а потом переросли и в вооружённые выступления против власти. Но виноват в это не Большой Брат СССР, а все же местные кадры и их особенности — революцию делали по советским лекалам и проблемы были аналогичные, прежде всего на местах, куда приходилось отправлять людей «которые есть», а не тех, кого нужно. В результате вчерашние студенты, пропитанные духом социальной справедливости, ехали в кишлаки, где иногда даже не понимали их язык, ломали старый миропорядок, новый построить не могли, что могло стоить активистам головы, преждевременная потеря которой влекла за собой карательную экспедицию, которая порождала беженцев, в лагерях которых было множество недовольных режимом, которые... Ну и так дальше по замкнутому кровавому кругу.
В принципе ничего нового со времён любой революции, но постепенно мятежи стали охватывать и армейские части, что ставило под угрозу уже саму власть, а не контроль за какими-то отдалёнными провинциями. Выход все правительства, сколько бы их не было видели в последовательных просьбах к СССР на расширение помощи и введение советских войск. Что в итоге и произошло в конце 79 года. Судя по всему, до этого времени руководство союза помогало лояльным правительствам вот такими поставками вооружения.
По предварительным расчётам, лететь нам около четырёх часов. Что будем делать дальше, пока было неизвестно. Дмитрий Алексеевич сказал, что дальнейшие указания получим на месте. Там нас будет ждать человек от конторы. А вот это было уже интересно. Что там делает вселенец? Помнится, Климов мне говорил, что они не могут влиять на значимые события и война в Афганистане должна случиться в любом случае. Случиться-то она случится, но может быть так, что союз выйдет из этой войны с меньшими потерями? Может, именно этим сейчас занимается контора, подготавливая почву? Но от подобных интриг я был очень далёк. Моей задачей всегда было управлять самолётом. И с этой задачей я всегда справлялся на отлично.
Вот и сейчас мы благополучно приземлились на аэродроме Кабула. Самолёт тут же окружили вооружённые афганцы. Их командир пообщался с Дмитрием Алексеевичем, передал ему какие-то документы и принялся отдавать приказы своим людям. Началась разгрузка самолёта.
— Фомин, идёшь со мной. Сейчас наши афганские друзья заберут груз и погрузят свой. Заправят нас и можем лететь обратно. На всё про всё предварительно часов двенадцать. Все остальные остаются на аэродроме. Старшим назначается штурман. Игнат Дмитриевич, проследи, чтобы эти загорелые архаровцы чего лишнего с собой не прихватили. — раздал приказы подполковник, и мы с ним и Максимом двинулись на выход с аэродрома. Дмитрий Алексеевич, похоже, уже не в первый раз
